Но особенно Джейсона интересовало настоящее. Особенно в том, что касалось Айры Левитта. Итак, напарник Виды этим утром не собирался возвращаться сюда. Но это еще ничего не значило. А вдруг вернется? Следует ли ему оставаться и до конца просмотреть дело? Если он не останется, то ему придется вернуться позже, совершенно не зная, будет тут Айра или нет. Такая перспектива приводила его в состояние нервной дрожи. И кроме того, еще один визит в эту сверкающую башню правосудия со всеми ее полицейскими и окнами, которые не открываются, казался ему смешным. В конце концов, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?
Папка с документами представляла собой настоящую сокровищницу информации, которую ни за что не удалось бы получить из газет. Департамент полиции наложил суровый запрет на распространение информации. Ничто не могло просочиться в прессу, если полиция не хотела этого. Очевидно, судебные процессы по делу в Ховард-Бич и провал дела Тавана Броли показали городской полиции, как опасно проводить расследование преступления, имея средства массовой информации в качестве партнера. В каждом деле всегда были тончайшие детали, которые могли быть потенциально связаны с расовыми проблемами. Но все зависит от того, как обосновать любой факт с высот руководства полиции. Джейсон вынужден был признать, что ему ужасно повезло и он смог прорваться сюда.
У него не было никакого представления о том, до какой степени были изуродованы жертвы «Головореза». Фотографии с мест преступления изображали обезглавленные трупы, разбросанные по комнатам отрезанные конечности. Каждый кусок тела по отдельности был разрублен, размозжен, располосован до неузнаваемости.
В двух местах этих преступлений на стенах кровью были написаны слова. Жуткое эхо Чарли Менсона. Но в этих надписях не было абсолютно ничего политического или таинственного. Они были чрезвычайно низменными и жестокими. Кровь!
Уничтожьте их!
Убейте этих ублюдков!
Режьте!
Умрите!
Это злодейское торжество убийцы над своими жертвами, видимо, доставляло массу удовольствия самому «писателю», чернилами для которого была человеческая кровь. Эти неустойчивые, размашистые буквы, словно молчаливый крик, вторили безумству, с которым автор выводил свои каракули. Скорее всего, он был весь забрызган кровью к тому времени, как заканчивал работу. Он никак не мог выйти на улицу незамеченным. Как же он исчезал с места преступления? Этот вопрос мучил Джейсона.
Совершенно очевидно, что это же интересовало и полицию. Полицейские по всему городу искали транспорт и случаи нарушения мест стоянок автомобилей, зарегистрированных за три ночи до преступления, а также в те ночи, когда были совершены убийства. И до сих пор нет никакого результата. Конечно, ему стоит попытаться и найти что-нибудь. Может быть, попробовать один из трюков, которые использовались при поисках Берковича?
Осмотр пухлых полицейских досье не дал Джейсону ничего нового. По крайней мере, ничего ощутимого с точки зрения фактов. Но кое-какие факты говорили сами за себя: 24 убитых. 24 уважительные причины, по которым «Головорез» должен умереть.
Это был длинный список с указанием возраста жертв:
Эдвардо (51), Розанна (49), Томас (21), Хорхе Кинонес (19).
Хосе (37), Долорес (34), Хулио (14), Марко (13), Пино (12), Герман (10), Рикардо (8) и Мария Вальехо (6).
В папках все-таки содержались имена некоторых свидетелей, о которых ничего не сообщалось в газетах. Одно имя особенно привлекло внимание Джейсона. Ральф Хантер, водитель такси, 29 июня возвращался домой в Стейтен-Айленд примерно в полпервого ночи. Когда он отошел от автобусной остановки, то услышал, как ему показалось, крик женщины. Крик прекратился так быстро, что он даже не мог определить, откуда он исходил. Два дня спустя он прочитал в газете о семье Делмалия. Они жили лишь в двух кварталах от его дома. Хантер пошел в полицию и доложил о том, что слышал. После проверки оказалось, что Ральф, вероятно, слышал предсмертный крик Бониты Делмалия.
Это сообщение не слишком пригодилось полицейским, разве что подтвердило время смерти семьи Делмалия. Господин Хантер никого не видел на улицах и больше не смог сообщить никакой полезной информации.
Возможно, для полиции этот источник давно пересох, думал Джейсон, но в нем наверняка все-таки остались хоть несколько капель.
Больше ничего не привлекло внимание Джейсона в этой папке. Высказывались версии, ведущие в никуда, проводились допросы, так ничего и не давшие. «Головорез» был, несомненно, первоклассным специалистом в заметании следов. Или, может, ему просто везло? В последнем Джейсон сомневался.
