Затем Дэвид вспомнил, что Анжела сначала описывала фургон как светло-коричневый, словно у нее возникли проблемы с переводом того, что говорила Розита Вальехо. Подозревая, что в этом может крыться разгадка, он повторил запрос на получение списка рыжевато-коричневых фургонов. На этот раз он набрал на клавиатуре слово «коричневый». Этот список владельцев оказался намного длиннее, чем Дэвид предполагал.
В списке владельцев он нашел название «Сэл Таглиа Энтерпрайзиз». Фирма владела коричневым фургоном марки «шевроле». Полицейский должен быть настоящим Шерлоком Холмсом, чтобы заметить, что фургон был зарегистрирован как коричневый, а не рыжевато-коричневый. Но и тогда, возможно, объяснили бы, что это произошло из-за опечатки. А позднее, если бы возник вопрос о фургоне, имеющем отношение к убийству, полицейский вернулся бы к квитанциям, которые он выдал в этом районе в ночь убийства, и обнаружил бы, что среди них не зарегистрирован рыжевато-коричневый фургон. Был один коричневый, но не рыжевато-коричневый.
«Сэл Таглиа Энтерпрайзиз» располагалась где-то в Вест-Сайде. Странно. Если Дэвид правильно помнил, там находились только закрытые склады и заброшенные доки. Еще один тупик?
Когда Дэвид снова отнес чемодан в свой автомобиль, он решил, что съездит проверить лично, где находится «Сэл Таглиа Энтерпрайзиз». Все равно автомобиль придется переставить в другое место, чтобы избежать штрафа. Дэвиду всегда нравилось убивать двух зайцев одновременно.
Сначала Дэвид думал, что и эта версия заведет его в тупик. Он остановился на углу улицы напротив огромного складского помещения и осмотрел эту обветшалую необъятную громаду. Склад выглядел заброшенным и нуждался в срочной окраске стен. Дэвид вышел из машины и открыл капот. Не стоит привлекать к себе внимание. В этом районе не так много машин. Автомобиль, остановившийся без причины, вызовет излишнее любопытство. Поэтому Дэвид превратился в автомобилиста, чья машина наконец не выдержала езды по разбитым нью-йоркским улицам. Притворяясь, что ищет причину неисправности в машине, Дэвид тщательно изучал огромное здание на противоположной стороне улицы, построенное на стыке веков. Ничто не давало ему повода думать, что этот дом был чем-нибудь иным, кроме как допотопной реликвией. Все заколочено досками...
Когда Дэвид закрыл капот, он увидел, как к складу подъехало такси. Из него вышел человек в темно-синем костюме. Он подошел к двери здания и скрылся за ней. Машина тут же съехала с обочины и стала, в любой момент готовая ехать. Дэвид сел в свой автомобиль и сделал то же самое. Вдруг он почувствовал себя очень уязвимым, остановившись тут на углу улицы. Здесь что-то было нечисто.
Кто это выбирает такие захолустные места для того, чтобы открыть здесь магазин, а затем не ставит даже никакой таблички, чтобы люди могли знать, где он находится? Почему он не числится в телефонном справочнике? И чем в самом деле занимается фирма «Сэл Таглиа Энтерпрайзиз»? Много вопросов, и ни одного ответа.
Человек, только что подъехавший на машине, не собирался раскрывать ни один из секретов «Сэл Таглиа Энтерпрайзиз». Но кое-кто, менее заметный, мог попробовать сделать это.
Честер Пиньон знал, что у него самая скучная работа на земле, но его это нисколько не волновало. Деньги платили хорошие, а масса свободного времени на работе позволяла ему заниматься живописью, которую он считал своим истинным призванием. Честер мечтал получить признание в Сохо и стать первоклассным художником, за картины которого платят большие деньги, разбогатеть и, уйдя в отставку, поселиться где-нибудь в большом поместье на Лонг-Айленд-Саунд. Там бы он наслаждался жизнью с обожающими его женами и любовницами и в конце своей жизни создал бы шедевры, подобные бессмертным творениям Пикассо. Хотя Честер не планировал стать последователем стиля этого великого мастера. Нет, он собирался сосредоточить свои усилия на чистом абстракционизме. Исключительно. Вот где большие деньги. Он не сомневался в этом. Только посмотрите, чего достиг Джексон Поллак! Эти абстрактные экспрессионисты знали, что делали. Конечно, у Поллака имелось одно преимущество — он давно уже мертв, но Честер был почти уверен, что смог бы достичь такой же славы, оставаясь среди живущих художников. В конце концов, это его судьба.
