Истребленные маршалы полностью

Справедливости ради надо заметить, что в ходе войны в организации советской авиации произошли изменения к лучшему. Так, в мае 1942 года были сформированы воздушные армии, каждая из которых сконцентрировала всю авиацию, действовавшую на одном из фронтов. К этой реформе приложил свою руку и начальник штаба ВВС Худяков, назначенный на эту должность месяцем раньше. Но вскоре, в июне 42-го, по просьбе руководства Западного фронта Сергей Александрович отправился туда командовать 1-й воздушной армией. Здесь с ним позднее встретился А.Н. Пономарев, исполнявший должность главного инженера армии. Александр Николаевич тепло вспоминал о командарме: «Быстро нашли мы общий язык с генерал-лейтенантом С.А. Худяковым (это звание он получил в марте 1943 года. — Б.С.). В немногие свободные минуты Сергей Александрович делился со мной своими мыслями о реорганизации фронтовой авиации, чтобы повысить ее мобильность и уменьшить зависимость от органов снабжения и обеспечения. Командарм думал и над тем, как улучшить связь с наземными войсками. Так сложился конкретный план перестройки органов тыла, эксплуатации и снабжения авиационных войск. Худяков, человек неистощимой энергии и решительности, на свой страх и риск ввел эти перемены в армии, а когда стал начальником Главного штаба ВВС (в мае 1945 года. — Б.С.), постарался распространить их на все Военно-Воздушные Силы».

Вообще, все немногочисленные сохранившиеся отзывы мемуаристов о Худякове — положительные. Вот, например, А.В. Казарьян утверждает: «Никто не припомнит, чтобы командующий 1-й армии устраивал необоснованный разнос, дергал по пустякам». Но сами по себе высказывания такого рода мало что значат. Ведь в советской исторической и мемуарной литературе о Великой Отечественной войне существовало очень немного «мальчиков для битья» — военачальников, о которых дозволялось отзываться дурно. Кулик, Павлов, Жуков во времена опалы при Хрущеве, еще несколько фамилий. Об остальных писали только хорошее или, в крайнем случае, нейтральное. Да и похвалы обычно сводятся к самым общим словам, из которых трудно понять, что же такого выдающегося совершил Худяков. Тот же Казарьян пишет: «Перед Курской битвой штаб ВВС разослал директиву воздушным армиям о проведении операции по ослаблению операций противника. Директива была получена и в штабе 1-й воздушной армии. Однако, лучше зная оперативную обстановку, генерал Худяков не согласился с теми задачами, которые были поставлены в директиве. Он выдвинул другие задачи, добился их утверждения и успешно выполнил их». Вот и пойми, что это за «операция по ослаблению операций» и что за задачи поставил Сергей Александрович. Впрочем, столь же загадочны и «конкретный план перестройки органов тыла, эксплуатации и снабжения авиационных войск», который упоминает А.Н. Пономарев.

Очень глухо говорится и о единственной неудаче Худякова. Т. е. наверняка не единственной, а о той одной, о которой мне удалось найти хоть какие-то сведения. Казарьян свидетельствует: «23 февраля 1943 года, неверно оценив возможности противника, он (Худяков. — Б. С.) принял решение внезапным ударом разгромить вражескую авиацию на фронтовых аэродромах. Расчет на внезапность не оправдался. Главком ВВС дал приказ о наказании ряда авиационных командиров. С.А. Худяков заступился за своих подчиненных, отправив в Москву телеграмму следующего содержания: «Во всем виноват я. Фон Грайм — командующий немецкой авиационной группировкой — обманул меня. Прошу отменить приказ о незаслуженном наказании… офицеров».

Раз провалившаяся операция проводилась в день Красной Армии, примерный ход рассуждений Сергея Александровича видится следующим образом. Немцы решат, что в праздничный день русские атаковать не будут, расслабятся, утратят бдительность. Тут-то их и застигнут врасплох советские бомбардировщики и штурмовики. Однако то ли немцы во все дни педантично несли службу, то ли командующий 6-го корпуса люфтваффе Роберт фон Грайм разгадал намерение советского командования, то ли произошла утечка информации, но в итоге уничтоженными оказались не немецкие машины на аэродромах, а атаковавшие их советские самолеты. К чести Худякова надо отметить, что он не только полностью взял на себя вину за неудачу операции, но и воздал должное противнику. Кстати, поражение, понесенное его армией 23 февраля 1943 года, не помешало Сергею Александровичу получить орден Суворова 1-й степени «за умелое руководство операциями в зимнюю кампанию 1942–1943 годов». Хотя тогдашнее наступление Западного фронта на Ржевско-Вяземский плацдарм не принесло успеха: советские ударные группировки были разбиты, а потом немцы без потерь отвели свои войска на заранее подготовленный в тылу оборонительный рубеж.