Истребленные маршалы полностью

Но вскоре Григорий Иванович стал жертвой острого конфликта Ворошилова и Сталина с председателем Реввоенсовета Троцким, стремившимся покончить с партизанщиной в Красной Армии и заставить командиров-коммунистов и комиссаров считаться с военными специалистами из числа бывших офицеров и генералов царской службы. «С переводом тов. Ворошилова из 14-й армии, — с грустью отмечал Кулик в автобиографии, — я был по приказу Троцкого с должности начальника артиллерии армии снят и назначен комиссаром артиллерии 14-й армии, а вместо меня назначен бывший офицер, оказавшийся впоследствии предателем, который был расстрелян. Лишь с приездом в 14-ю армию тов. Серго Орджоникидзе, по указанию тов. Сталина находящегося в тот момент на Южном фронте, я вновь был назначен начальником артиллерии 14-й армии».

Вроде бы этот эпизод должен был только укрепить положение Кулика в глазах Сталина и Ворошилова. Ведь пострадал Григорий Иванович от главного мифологизированного злодея Троцкого. Но вот то, что в восстановлении его в должности принял участие Орджоникидзе, в 39-м году было уже скорее не плюсом, а минусом. Немногие посвященные знали, что двумя годами раньше «дорогой Серго» покончил с собой из-за острого конфликта со Сталиным.

В составе 14-й армии Кулик сражался с наступавшей на Москву белой Добровольческой армией. И опять ему сопутствовал успех. «В составе 14-й армии я, как начальник артиллерии армии, объединяя всю артиллерию армии, участвовал в разгроме под Кромами армии генерала Май-Маевского». Замечательнее всего здесь четырехкратное употребление слова «армия» в одном предложении. Общее образование у Григория Ивановича ограничивалось четырьмя классами церковно-приходской школы, и с русским языком маршал не очень-то ладил. Но в военном деле он кое-что понимал. Во всяком случае, умел сосредоточить в нужное время и в нужном месте основную часть артиллерии.

Ворошилов, ставший членом Реввоенсовета 1-й Конной армии, не забыл Кулика. В июне 1920 года Григорий Иванович стал начальником артиллерии у Буденного. За бои против Деникина, поляков и Врангеля он получил второй орден Красного Знамени. В 1921–1922 годах Кулик, возглавляя артиллерию Северо-Кавказского военного округа, которым командовал Буденный, громил восставшие донские станицы. Он даже был председателем революционной тройки, беспощадно каравшей повстанцев.

Подходящее социальное происхождение и дружба с Ворошиловым, Буденным и самим Сталиным способствовали стремительному продвижению Кулика на высшие ступеньки в военной иерархии. В 1923 году Григория Ивановича направили на учебу в Военную академию РККА. По признанию маршала, это была первая школа, где он получил «основательные политические и военные знания».

Но не успел Кулик кончить курса в академии, как в ноябре 1924 года был назначен помощником начальника артиллерии Красной Армии. В конце 1925 года его перевели заместителем председателя в Военно-промышленный комитет ВСНХ, где Кулик занимался производством артиллерийского вооружения. В конце 1926 года последовало очередное повышение: Григория Ивановича сделали начальником Артиллерийского управления РККА. В 1929 году в честь 10-й годовщины обороны Царицына был удостоен третьего ордена Красного Знамени. Для приобретения опыта командования строевыми частями Кулик в течение года, с конца 1929 по октябрь 1930-го, командовал отборной Московской Пролетарской дивизией. Потом его направили на Особый факультет Академии имени Фрунзе, который Григорий Иванович окончил в 1932 году. Затем будущий маршал был назначен командиром-комиссаром 3-го стрелкового корпуса.

После начала в 1936 году Гражданской войны в Испании Кулика командировали туда, чтобы помочь артиллеристам республиканской армии. За испанские дела его в 37-м наградили орденом Ленина и в конце того же года назначили начальником Артиллерийского управления РККА.

Сразу после возвращения из Испании Григорий Иванович засвидетельствовал собственную благонадежность на заседании Главного Военного Совета, обсуждавшего дело Тухачевского и его товарищей с 1 по 4 июня 1937 года. Кулик рассказывал, как Гамарник и другие «враги народа» пытались опорочить его: «Я к Гамарнику никогда не ходил. Вот тогда, когда вызывали Говорухина, так они хотели представить дело. Я выпил вино и пригласил женщину (до выпивки и прекрасного пола Кулик был большой охотник. — Б.С.), так они хотели меня скомпрометировать (смех). Не в том смысле. Они говорили, что я бездарный человек. Ну, что там какой-то унтеришка, фейерверк. Уборевич так меня и называл «фейерверком». А вождь украинский Якир никогда руки не подавал. Когда Белов проводил в прошлом году учение осенью, как они и сбежались все, чтобы скомпрометировать это учение.

Я ошибся в Горбачеве, он играл провокаторскую роль, в военном отношении он бездарный Корк — вообще дурак в военном деле.

Голос с места: Положим, он не дурак.

Кулик: Нет, Корк в военном деле безграмотный человек, техники не знает.

Буденный: Начальник штаба Московского округа Степанков — сволочь. Первая сволочь — Гамарник».