Все это время продолжались регулярные 40-минутные пробежки (в том числе и на 32-й день) по парку Лесотехнической академии, в очень крутом ритме шла повседневная производственная штатная работа, проходили большие ответственные выступления перед крупными аудиториями (в том числе и перед тысячной - на юбилейном вечере М.А. Дудина в Доме офицеров 20 ноября), случилась и очень трудная командировка в Москву 26-27 ноября на конференцию во Всесоюзный Дом детской книги - с заглавным докладом о современном состоянии детской литературы (который надо было сначала и подготовить), с проведением в ЦК ВЛКСМ 6-часового совещания Всесоюзного совета КСП (председателем которого я был избран), и т.д. За это же время написаны статьи для "Ленинградской правды", для "Литературной газеты", для Библиографического указателя "Библиотеки поэта", для Сборника авторских песен и выполнено немало иных работ, требовавших серьезного внимания (например, авторская доводка большой статьи о В. Высоцком для "Вопросов литературы" и др.).
В данной повышенной энергетичности в период полного голодания и заключен главный интерес этого проведенного на себе оздоровительного эксперимента. Дело в том, что перекрыв такой канал поступления энергии, как пища, я подключился к иным, нетрадиционным энергоканалам, использовав их в должной мере, позволив организму пройти прекрасный очистительный цикл, но в противоположность другим голодающим -испытывая в этом положении не мучения тела и духа, но, напротив, состояние комфорта.
Конечно же, я лишил себя многого, и соблазны окружали меня, но в самом акте лишения, подавления содержался великий философский акт. Суть его в том, что основным пороком и искусом как каждого отдельного человека, так и человечества в целом является жажда гурманства, наслаждения, удовлетворение тех низших потребностей (в том числе и нравственных), которые прямой дорогой ведут к их незыблемому приоритету по отношению к истинно человеческим ценностям, во-первых, к быстрому преждевременному разрушению физического здоровья, во-вторых (от объедания, температурной изнеженности, отсутствия мускульного напряжения и т.д.). Наша цель - не аскетизм, наша цель -полнота человеческого бытия, но именно человеческого, а не преимущественно животного. И этот урок ограничения, который я себе преподал, имел и серьезное нравственное, антропологическое, смею сказать, социально-философское значение.
Трудности самого процесса голодания тоже следует отметить. Объективная: длительное, непривычное лишение очень широкой шкалы тех богатых ощущений, которые несут с собой еда и напитки. Особенно это чувствовалось во время немалого числа застолий. Оскудение эмоциональных поступлений пытался возместить многообразием музыки через аппаратуру высшего класса электроники. Субъективная: навязчивые, назойливые предупреждения, сожаления и "сочувствия" по поводу определенного моего похудения со стороны подавляющего большинства окружающих, которые полагают искони и незыблемо, что основной признак здоровья -щеки, лежащие на плечах, брюшко, выпирающее из брюк. Это "сочувствие" преодолевалось поддержкой узкого круга единомышленников, твердостью жены и, главное, собственной верой в правоту фундаментальных принципов, опиравшейся уже на немалую прежнюю практику, на нынешнее великолепное самочувствие и на хорошие объективные показатели.
Какие же нетрадиционные (надеюсь, пока) виды энергии целенаправленно использовались в период этого эксперимента?
II. Дополнительные каналы энергии
1. Энергетическая подпитка непосредственно от природы
При всем том, что написанное ниже может показаться людям, впервые столкнувшимся с этим феноменом, невероятным, фантастическим, не умещающимся в Рамках наших обыденных знаний и представлений (как это было первоначально и со мною), все это уже миллиарды лет используется живыми существами и тысячи, очевидно, лет известно определенной категории людей. Речь пойдет о прямом, минующем пищевой трактат, извлечении, усвоении и переработке энергии из природы, в которую мы погружены.
Как конкретно я лично столкнулся с этим процессом? В августе 1981 г., в один из воскресных дней я с удовольствием побежал в долгий путь по своим излюбленным Кавголовским холмам; бежал два часа весьма живо и быстро, сплошь да рядом применяя ускорения (особенно на подъемах). Потом два часа свирепо парился, время от времени выскакивая наружу, в деревенской баньке: избив один веник о себя, потом другой - о трех красоток, затем - о мелких детишек, затем еще один о себя и т.д. Итого, четыре часа подряд весьма тяжелой физической работы (два - бег по холмам, плюс два -крутой парилки до малинового цвета). Как старый тренер и практический в прошлом борецсамбист, имевший немало поводов для регулировки своей весовой категории перед соревнованиями, я знал, что подобная нагрузка ведет к серьезной сгонке веса, вплоть до четырех-пяти килограммов.
