— Ты ревнуешь, Лив? Ты ведь знаешь, что я весь твой, если только захочешь. Только одно твое слово и она уйдет, — облокотившись на бар, Декс потянулся и провел пальцами по моей щеке.
Пребывая в ярости, я отпрянула от его прикосновения.
— С чего ты взял, что я хочу тебя? Меня от тебя тошнит. Возвращайся к своей тупой шлюхе и оставь меня, черт возьми, в покое.
Улыбка Декса исчезла, боль тенью пробежала по его лицу. Но на этот раз я не чувствовала себя плохо. Парень действительно думал, что таким образом сможет меня обыграть? Что он будет вести себя, как придурок, и я упаду к его ногам?
Декс никогда не изменится. Таким он был. Бредовая была идея считать, что с ним были возможны какие-либо отношения.
Не сказав ни слова, он развернулся и направился к Бренди. Прижав ее тело к своему, Декс обрушил свои губы на ее и начал яростно целовать девушку.
Ощущение, словно меня ударили в живот. Слезы обожгли глаза, и я не знала, вырвет меня или я все-таки заплачу. Я поспешила к черному входу, прежде чем вырвался первый всхлип.
Такая боль была для меня в новинку. Такого я ещё никогда не чувствовала, даже когда узнала, что мой жених спал с другой женщиной… а мы были вместе четыре года! Мы же с Дексом были вместе едва одну ночь, так почему же мне так больно?
Хотя это было по-другому. Больнее было от того, что Декс знал меня — действительно знал. Я разрушила стены и позволила ему увидеть меня настоящую. И это привело меня в ужас. Быть отвергнутой человеком, который едва знал настоящую тебя — это одно, но когда тебе причиняет боль человек, которому ты доверяла настолько, что раскрылась перед ним… это совершенно другое.
Я вышла на свежий воздух, глубоко вдыхая и пытаясь вернуть самообладание. Каждый раз, когда думала о его руках вокруг нее, их поцелуе — о тех же руках, которые обвивались вокруг меня, о тех же губах, которые приникали к моим — по щекам текли новые слезы.
Я сомневалась в Дексе, потому что он слишком хорошо меня знал, и каким-то образом ему удалось меня разрушить. Вот что происходило, когда я впускала людей в свою жизнь. И так случалось всегда. Мой отец, Стивен и теперь Декс. Все, что они делали, это причиняли мне боль и уходили.
Краем глаза я увидел, как Оливия застыла. Она побледнела и глаза наполнились болью, когда девушка развернулась и выбежала из бара.
Мое сердце остановилось.
Я сразу же понял, что зашел слишком далеко и на самом деле все испортил. Я даже не собирался этого делать, но когда услышал, как Оливия сказала все то дерьмо об отвращении и нежелании быть со мной, я так взбесился и стало так больно, что я просто сорвался. Ни о чем не думал. Все, чего я в тот момент хотел, это ранить ее так же сильно, как она ранила меня.
Но ее взгляд… дерьмо. Из-за него у меня разрывалось чертово сердце. Боль в ее глазах, ее злость и грусть… Я никогда не хотел этого. Этот взгляд причинял больше боли, чем разрывающий тело осколок мины.
Я оторвал рот от шлюхи, которую целовал, и отстранился.
— Куда ты собрался, детка?
— Отвали от меня, я должен идти, — я толкнул ее в руки какого-то парня, стоящего рядом. — Дерзай. Держу пари, он трахнет тебя.
Проигнорировав ее шокированное выражение лица, я пулей вылетел из бара. Хотел найти Оливию, но знал, что я был последним человеком, которого она хотела видеть. Я не хотел ещё больше ухудшать положение, поэтому гулял, не смотря куда на самом деле, шел. Просто пытался проветрить голову.
Я видел перед собой только взгляд Оливии.
***
Я сел на капот машины Оливии, ожидая окончания ее смены. Не знал, как долго я там проторчал — может, несколько часов — но я не хотел возвращаться домой, прежде чем поговорю с ней. Все вышло из-под контроля, и я не мог это остановить. Чувствовал себя слабым. В пехоте нас учили действовать по обстоятельствам и возвращать контроль, когда что-то шло наперекосяк. Когда ты теряешь преимущество на войне, ты становишься уязвимым. Сейчас я себя таким чувствовал, только это была другая война. Та, с которой я не был знаком. Здесь не было определенных границ или субординации, которым нужно было следовать. Я тяжело и долго работал, чтобы стать преуспевающим пехотинцем, но у меня не было опыта в реальной жизни, когда дело не касалось ведения боевых действий. Здесь моя подготовка не могла мне помочь.
Наконец Оливия вышла из здания, она зло прищурилась, когда подняла взгляд и увидела меня.
— Мне так жаль, Лив.
— Какого черта ты здесь делаешь? — спросила она, остановившись в нескольких шагах от меня. — Ты довольно быстро обработал ту девушку. Решил переспать с ней прямо здесь, на парковке, вместо того, чтобы взять ее по дороге домой? — Оливия уперла руки в бока в оборонительной позиции и напустила хмурый вид, но в глазах оставалась ранимость, которую внешняя невозмутимость не способна была скрыть. Я возненавидел то, что ее причиной стал именно я.
— Я обещаю, я не спал с ней. Я ушел без нее.
Оливия глумилась.
— Ну, это впервые.
— Пожалуйста, мы можем поговорить? — спросил я, медленно приближаясь к ней.
