Они последовали за стражниками. Пройдя под аркой и вступив в центральную зону, все в ошеломлении остановились.
«Сумасшедший дом», — подумал Томас и тут же сообразил, что так оно и есть.
Повсюду были хряски.
Они буквально наводняли большую округлую площадь в несколько сот футов в поперечнике, обрамлённую зданиями, в которых, по-видимому, когда-то находились магазины, рестораны и всякие развлекательные учреждения, теперь заброшенные и закрытые. С большинством собравшихся здесь инфицированных дела обстояли не так плохо, как с тем типом, что накинулся на подростка, и всё же в воздухе веяло безумием. На взгляд Томаса, поведение и действия этих людей были какими-то... преувеличенными, что ли. Одни истерически хохотали, дико закатывая глаза и награждая друг друга весьма чувствительными ударами по спине. Другие заходились в плаче — эти либо сидели на земле в полном одиночестве и горестно всхлипывали, либо бродили кругами, спрятав лица в ладонях. Между хрясками постоянно вспыхивали ссоры и мелкие драки. И самое страшное: по всей площади было рассеяно множество мужчин и женщин, с побагровевшими лицами и вытянутыми шеями стоявших на одном месте и бессмысленно оравших на чём свет стоит.
Некоторые из хрясков сгрудились в кучки; скрестив руки на груди, они вертели головами из стороны в сторону, словно каждую секунду ожидая нападения. И так же как во внешних кольцах, Томас видел здесь множество валяющихся на мостовой несчастных, бессмысленно улыбающихся и ни на что не обращающих внимания — это были жертвы «кайфа». Время от времени в толпе проходили охранники с оружием наготове, но их было ужасающе мало.
— Если мне когда-нибудь захочется прикупить себе домик, то вряд ли в этой милой деревушке, — пробормотал Минхо.
Томас не смог заставить себя улыбнуться. У него всё внутри сжималось от тревоги, и единственное, чего ему хотелось — это поскорее со всем разделаться и убраться отсюда.
— Где этот ваш зал для боулинга? — спросил он.
— Сюда! — отозвался страж-коротышка и двинулся вдоль стены налево.
Томас с друзьями направились следом. Бренда шагала вплотную к Томасу — они постоянно соприкасались локтями. Ему хотелось взять девушку за руку, но он опасался тем самым привлечь к себе чьё-либо внимание. Всё в этом «санатории» было настолько непредсказуемо и дико, что лучше не делать лишних телодвижений.
Большинство хрясков бросали свои дела и провожали проходящую мимо группу новоприбывших пристальными взглядами. В толпе раздавались свистки и издевательские выкрики, вслед новеньким неслись грязные шутки и похабные замечания. Томас старался не смотреть по сторонам, боясь, что если он встретится с кем-нибудь глазами, то вызовет тем самым волну агрессии. А вдруг кому-нибудь ещё вздумается с ним заговорить? Только этого и не хватало.
Проходя мимо разорённого продовольственного магазина с выбитыми витринами, Томас заглянул внутрь и увидел совершенно пустые полки. По пути им ещё попались приёмная врача и забегаловка с фаст-фудом, но и там было темно и пусто.
Кто-то схватил Томаса за плечо. Он резко развернулся и отбил руку нападающего в сторону. Это оказалась женщина; если не считать тёмных всклокоченных волос и глубокого пореза на подбородке, она казалась более-менее нормальной. Внезапно она нахмурилась и какое-то время бессмысленно пялилась на Томаса, а затем широко разинула рот, полный здоровых и крепких, хоть явно давно не чищенных зубов, и вывалила багровый, распухший язык.
— Дай поцелую! — провыла она. — Ты не против, муняша? — Она истерически, с прихрюкиваньем загоготала и провела ладонью по груди Томаса.
Томас отшатнулся, повернулся к ней спиной и поспешил вслед за остальными. Охранники даже не притормозили, чтобы удостовериться, что всё в порядке.
Бренда склонилась к нему и прошептала:
— Ну и жуть! По-моему, страшнее этого нам здесь ещё ничего не встречалось.
Томас ничего не сказал, лишь кивнул на ходу.
В зале для боулинга не было двери; судя по толстому слою ржавчины на петлях, её сорвали уже довольно давно. Над проёмом висела большая деревянная вывеска, надпись на ней стёрлась, краска облупилась, и на месте букв остались лишь выцветшие следы.
— Он здесь, — объявил Усатый. — Гоните деньгу.
Минхо просунул голову в дверной проём и вытянул шею. Осмотревшись, он обернулся к Томасу.
— Я вижу его — он там, у дальней стены, — сказал Минхо. Лицо приютеля выражало мучительную тревогу. — Темно, но я уверен, что это он.
Томас всю дорогу был так занят думами о том, как найти старого друга, что совершенно не подумал, чтó они, собственно, ему скажут. Почему Ньют отказался с ними встретиться?
— Где наши бабки? — настаивал страж.
Хорхе невозмутимо предложил:
— Получите вдвое больше, если без шума и проблем проводите нас обратно к «айсбергу».
Охранники принялись совещаться. Затем коротышка сообщил результат переговоров:
— Втрое. И половину — сейчас. А то откуда мы знаем, может, вам вздумается нас надуть.
— Договорились,
