- Он сказал доктору, что не примет пожертвование. – Эрик поднялся и подошел к ней и остановился. – Он злой старик, который слишком много пьет и чувствует, что ему больше не для чего жить. Его переполняет вина, и он думает, что заслуживает смерти. Мой дедушка был таким же, и просто позволил раку забрать его. – Напарник обнял Сьюзан и прижал ее голову к своему плечу. Она не обняла его в ответ, но и не отстранилась, ее тело онемело, а мужчина был таким теплым. – Единственное, что я скажу, не оставляй между вами ничего не досказанного. Ты пожалеешь об этом. Тебе нужно поговорить с отцом, даже, если тебе придется вышвырнуть из комнаты остальных членов семьи.
Он был прав, но Сьюзан не была к этому готова.
- Я поговорю. Но не сегодня.
Эрик отодвинул ее от себя на расстояние вытянутой руки, и не сводил с девушки глаз.
- Не жди слишком долго, ладно? Он не собирается с этим бороться.
Сьюзан кивнула. Она провела напарника до двери, проводила его, и заперла дверь, а потом пошла в спальню, легла и заплакала. Сейчас у нее могло быть только одно утешение, но она была уверена, что не сможет связаться с Джимом. Тем не менее, девушка протянула руку и взяла с прикроватного столика телефон.
Девушка нахмурилась, когда увидела пропущенный звонок, и прослушала сообщение. Черт возьми! Он звонил почти полтора часа назад. Сьюзан быстро набрала номер Джима. И когда ответила голосовая почта, она просто повесила трубку и сильнее заплакала.
Злясь на Джима, на себя, и, в основном, на жизнь, она закричала и швырнула телефон в стену. Сьюзан смотрела на то, как на пол падали осколки, но не реагировала на это. Она устала от одиночества, и знала, что жалеет себя, но ей было все равно. Она просто хотела, чтобы кто-нибудь поддержал ее. Даже, если он был незнакомцем, так делал Джим – своим прикосновением и тем, как он смотрел на нее, когда она касалась его.
Но это было не важно. Сьюзан не была главным приоритетом в жизни Джима, и никогда не будет. «Стальные Когти» всегда были его главным делом, и не оставляли ей места. Конечно, она не хотела быть его «старушкой», но хотела чувствовать себя особенной; Сьюзан не хотела усаживаться позади него перед толпой мужчин, которые, скорее всего, закончат свою жизнь тюрьмой или смертью.
Это понятно. Она никогда не была вверху чьего-либо списка, да и не ожидала этого. Все, что она могла сделать – это надеяться на то, что где-нибудь попутно, пока Джим будет делать то, что он делал со своими братьями в дороге, он, по крайней мере, подумает о ней и перезвонит.
ГЛАВА 8
Джим сидел на своем новом байке в далеком грязном каньоне у шоссе 15, к югу от границы с Вашингтоном, курил сигарету и хмурился от того, что видел, как пыль и грязь уже покрыли его детище.
– Сукин сын, - пробормотал он.
Боксер усмехнулся.
– Она действительно сексуальная, чувак. Прости, но это была ее первая поездка.
Джим пожал плечами.
– Я обкатал ее немного раньше. Просто хочу, чтобы у нее появилось имя до того, как нас похоронят.
- Рита. Самую красивую женщину, которую я когда-либо встречал, звали Рита. У нее были искусные губы, гигантские сиськи и талия размером с мое запястье. Я мог обхватить одной рукой всю талию, но не мог удержать ее сиськи обеими. – Боксер покачал головой, а его глаза затуманились от воспоминаний.
Джим удивленно спросил:
- Так ты думаешь, что я должен назвать свой мотоцикл Ритой?
- Конечно. Эта тачка заслуживает имя самой красивой женщины в мире. – Боксер был абсолютно серьезен, а Джим пытался вспомнить Риту. Он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь из них когда-либо интересовался женщиной, не сказав об этом другому. Но не помнил никого с таким именем.
Не имело значения.
- Не могу… - сказал Джим. – Мою бабушку звали Рита. Я не могу назвать свою тачку в честь женщины, которой нужно было тридцать минут для того, чтобы пройти через гостиную. Это было бы оскорблением. – Он ласково похлопал байк. – Я подумал о Шейле. Это красиво, женственно и сильно.
- Полагаю, Шейла сработает. – От недовольного ответа Боксера Джим рассмеялся, но быстро замолчал. Он услышал вдалеке грохот мотоциклов и подумал о том, будет ли это его последний смех. Он потянулся, и дотронулся до пистолета за спиной, а затем наклонился к своему сапогу, в котором спрятал охотничий нож. Это была вся его защита, и он решил написать Сьюзан. Все это было от отчаянья, да и времени у него все равно не было – байкеры «Диаблос» Бланко уже появились из-за поворота и въехали в каньон.
Джим слез с байка, встал рядом с остальными, и расправил плечи. Они могли бы начать с вежливости, но что-то пошло не так, и Джим был к этому готов. Он бросил окурок в грязь, и смотрел на то, как облако пыли оседало обратно на землю, пока группа мужчин останавливалась перед ними.
