Исцели меня. Часть вторая полностью

Сжав послание в руке, я грузно опустилась на постель. За окнами отеля кипела жизнь – голоса, смех, гудение машин, откуда-то доносилась приятная музыка напоминающая блюз. Здесь же, в этой небольшой комнате, время остановилось, лишив смысла всё, кроме маленького клочка бумаги в моих руках. Что в нём? Очередные инструкции? Напутствие? Прощание? Выдержу ли я это снова?..

Просидев в полном бездействии, по меньшей мере, минут пятнадцать, я так и не набралась смелости развернуть листок и, отложив его на тумбочку, отправилась в ванную.

Когда горячие струи воды коснулись кожи, тело благодарно заныло, мышцы расслабились, глаза сами собой закрылись, позволяя отпустить проблемы на несколько сладостных минут смиренного покоя. Но, стоило мне покинуть душевую, груз ответственности и страх неминуемой гибели вновь навалились на плечи. К тому же Адам до сих пор не вернулся, хотя уже прошёл почти час.

Стараясь не паниковать прежде времени, я просушила волосы, собрала их в хвост. Затем ещё раз перетрясла содержимое сумки, убрала старую одежду в мешок для мусора, который достала из корзины у входа и завалилась на постель, гипнотизируя взглядом лежавшую на тумбочке записку, словно она могла ожить и с бродвейской интонацией огласить своё содержимое вслух.

Минуты начали искажаться, растягиваясь до неприличия. Небольшие овальные часы, висевшие на противоположной стене, казались неисправными. Сколько бы я на них не глядела, стрелки практически не меняли своего положения. Я нервничала, хаотично постукивая подушечками пальцев по губам, постоянно ёрзала не в силах сыскать удобной позы, периодически чувствовала, как гортань сдавливает, а в груди то и дело случаются непонятные спазмы. И причиной всему было письмо.

Наконец, так и не совладав с внутренней тряской, я протянула руку и взяла злосчастный листок. Взгляд тотчас зацепился за первые два слова и уже не смог оторваться, пока не дошёл до последней точки.

«Кейт, дочка, знаю, никакие слова не в силах исправить то, что я натворил. Мне остаётся лишь надеяться на твою милость и доброе сердце, которое однажды сможет простить старика. Я и представить не могу при каких обстоятельствах ты будешь читать это письмо, что тебе уже довелось пережить и какие трудности ожидают впереди. Но, пожалуйста, запомни одну простую истину: исключительны не мы, а наши поступки! Что бы ты ни узнала о себе, обо мне, о нашем переназначении, помни, у тебя всегда есть выбор! Ты – это не кровь и не пророчество. Ты – это твои принципы и решения!

Не слушай никого, не позволяй себя обмануть, делай выбор сердцем. Несмотря на нашу «природу» оно у тебя светлое. Я понял это сразу, как только впервые взглянул в твои глаза.

И ещё, поверь мне, ни одна любовь в мире, к Богу, к жизни, к мужчине, не стоят того, чтобы впустить в себя тьму. Благодаря тебе и твоей маме я познал свет. Я разорвал порочный круг, пусть это и лишило меня вас обеих. Я бы очень хотел быть рядом, помочь тебе пройти через «Становление», потери, научить всему и защитить. Жаль, что не могу. Но, если я сейчас не рядом, на то, наверняка, есть веские причины! Надеюсь, я всё ещё жив и в скором времени мы обязательно встретимся.

Я люблю тебя, принцесса. Твой Папа»

Слёзы градом катились по щекам. Я не плакала навзрыд, не издавала никаких хлюпающих звуков, но поток слёз, обжигающих лицо, было не остановить.

Погружённая в себя, в воспоминания об отце, которого, вопреки всему, любила до одури, я не услышала стук в дверь и даже голос Адама остался без внимания. Я была просто неспособна на взаимодействие с внешним миром, до тех пор, пока вампир, испугавшись за мою жизнь, не выбил дверь. Впрочем, и тогда я не шелохнулась, лишь посмотрела на него затуманенным взглядом, звучно всхлипнув.

– Это уже становится традицией, – горько улыбнувшись, отозвалась я.