Белла была достаточно самостоятельным ребёнком, но Жене хотелось заботиться о ней, поэтому беспокойство взяло вверх. Не успела Женя набрать Беллу, как на экране высветился номер Николаса, и она взяла трубку. Его голос был усталый и обеспокоенный.
— Мы только приехали домой. Белла уснула. Никак не могла успокоиться, с ней пока осталась Джессика.
— Ты можешь остаться? — спросила Евгения. — Не хочу, чтобы они оставались дома одни.
— Да, конечно, если это необходимо, — пообещал Николас. — Есть новости?
— Пока никаких, — ответила Женя.
Попрощавшись с Николасом, Женя глубоко вздохнула. Она не сразу услышала Роуз, которая несколько раз позвала её. Подняв на неё глаза, она поняла, что дела плохи.
— Что с ним? — тихо спросила Евгения.
— Давай пройдём в мой кабинет. Я тебе всё там расскажу, — предложила Роуз.
Женя кивнула и отправилась вслед за подругой. В кабинете Роуз налила стакан воды, а сама стала искать историю болезни Уильяма. Как сказать Жене правду и с чего начать, она не знала. Для Роуз всегда тяжело было говорить родственникам пациента о болезни или, что ещё хуже, смерти. Ей приходилось через себя всё пропускать. Но она и пошла работать врачом, чтобы спасать людей.
— Почему он нам не сказал ничего? — произнесла Женя, пытаясь переварить всю информацию.
Она держала в руках медицинскую карту Уилла, но разобраться во врачебном почерке едва могла. Она не знала всех терминов, несмотря на то, что, пока снималась в «Медицинских хрониках», много чего узнала.
— Думаю, он не хотел вас беспокоить, — ответила Роуз. — Поверь, я столько раз ему говорила, но он упрямился. Он всегда заботился о родных больше, чем о себе.
Женя не ответила. Она сделала глоток воды и поставила стакан на стол. Ей было трудно говорить. Плохие мысли никак не уходили из головы.
Но Роуз была права. Уильям — один из тех мужчин, которые заботятся о своих семьях. У него замечательные отношения с приёмными родителями. Если бы Женя не знала всей его истории, то никогда бы не поверила в то, что его усыновили. Он так мило заботился о Вере и Диане, его приёмных сёстрах, которые хоть и не могли заменить родную сестру, но стали для него близкими людьми. Кто бы мог подумать, что когда-то с братом у него были непростые отношения. Сейчас же они созванивались по возможности и обговаривали встречи, когда отправить дочерей к бабушке. Оливия и Белла были дружны и скучали друг без друга.
— Скажи честно, насколько всё серьёзно? — спросила Евгения почти шёпотом.
Услышать правдивый вердикт — это был самый большой её страх. У неё теплилась маленькая надежда, что сейчас ей скажут о том, что с Уильямом всё хорошо и им можно ехать домой, где ждёт Белла.
— Мы сделаем всё возможное, но сейчас всё зависит от самого Уильяма. Если бы он раньше обратился в больницу, у него было бы больше шансов, — ответила Роуз, но понимала, что этого ответа недостаточно. — Тебе стоит поехать домой.
— Я хочу остаться, — сказала Женя. — Пожалуйста.
— Хорошо, — сдалась врач. — Я договорюсь с главным врачом, чтобы тебя пустили.
Женя благодарно кивнула. Они обе вышли из кабинета, и Роуз попросила её подождать.
Островская подошла к кофейному автомату и бросила туда по очереди монетки. Двадцать секунд ожидания — и в её руках появился стаканчик с кофе. Он всегда её бодрил. Раньше Женя не пила кофе, предпочитала зелёный чай. Однажды Николас принёс вкусный кофе и дал ей попробовать, и с тех пор это стал её любимый напиток.
— Идём, — сказала Роуз.
Палата Уильяма находилась на втором этаже. Когда Женя зашла, у неё защемило сердце. Уильям лежал, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения, на мониторе был показан его пульс. Роуз сообщила, что в данный момент он в коме, и когда он придёт в себя — остаётся только ждать.
— Он всё слышит, — сказала Роуз. Она проследила за тем, как Женя поставила стул к кровати и села. — Я принесу тебе что-нибудь из столовой. Останусь на ночное дежурство.
— Спасибо, — произнесла Женя.
Роуз не ответила и вышла из палаты. Женя осталась с Уильямом одна. Она посмотрела на него, и ей стало грустно. Слёзы давно высохли, но ей было всё равно. Она взяла руку мужа в свою руку и что-то ему шептала.
Стрелки часов приближались к восьми, когда Роуз принесла еду для Жени и свою сменную одежду. Как оказалось, у них один размер одежды, и футболка со штанами сели впору. Среди прочих вещей было покрывало и маленькая подушка.
— Жень, может, всё-таки поедешь домой? Я всё равно выбила дежурство и часто буду заходить.
— Нет, я останусь, — твёрдо сказала Женя. Она посмотрела на диван, который стоял в палате, скорее всего, предназначенный для родственников.
— Кнопка для вызова — с правой стороны кровати. Я зайду через два часа, — сообщила Роуз и покинула палату.