Я вижу, дымится капот машины и внизу из бака течет бензин. Ияр в машине, но у меня нет сил вытащить его.
Видимо, наше время вышло, любимый, я рада, что мои последние минуты прошли рядом с тобой. Ты знаешь, любимый, небо сейчас такое чистое и синее, как в первый день нашей встречи.
Слышится вой сирен скорой и пожарной. Незнакомые голоса:
— Она живая!
— Поднимайте ее, сейчас рванет.
— Не поднимайте, может, что-то сломано.
Мне всё равно, что со мной. Салон машины заполняется дымом, а там Ияр.
— Тащите огнетушители, у кого в машине есть, бегом!
— Терпи, девочка, скорая на подходе. Держись! Слышишь, держись.
Пиканье приборов не спеша возвращает меня в сознание. Последнее, что помню, — возлегаю на асфальте, и вокруг меня лица чужих людей. А я смотрю выше их голов на прекрасное небо, словно кто-то нарисовал его голубыми красками и ляпнул яркое желтое пятно в виде солнца, и рядом горящая машина, черный дым, заполняющий салон. Но запаха гари нет, и шум смолк. Я умерла или смогла вырваться из объятий смерти? Следующее, что ощущаю, — это ужасная, простреливающая боль в боку. Тяну носом воздух. Тошнотворный запах хлорки пробирается в пазухи и оседает в горле.
— Ияр! Ияр! Помогите ему! Пожалуйста, — повторяю последние слова. Глаза мои закрыты, но сквозь опущенные ресницы рвется яркий белый свет, прожигающий склеры.
Кто-то держит моё запястье, сгибает один палец, прислоняет к поверхности, напоминающей стекло. Следом другой, и так каждый по очереди. Пока не прикладывает всю ладонь. Дергаюсь.
— Ияр? — пересохшими губами шепчу. Но каждый произнесенный слог отдается болью, она везде. Как будто я попала под тот поезд и меня пытаются собрать заново.
Широкая ладонь ложится на затылок, приподнимая вертикально, ко рту подносят трубочку, и я рефлекторно тяну в себя жидкость.
— Ияр?
Разлепляю глаза. Вокруг меня белоснежный кафель, настолько яркий, что нужно привыкнуть к такому свету. Незамысловатый декор: пара тумбочек, стул, стол для препаратов, приборы, раздражающие слух, от которых тянутся трубочки к моим рукам.
— Нет, Аксинья! Это всего лишь я, — гладит меня по волосам. Убирает стакан от моего рта.
— Что ты?..
— Успокойся! — присаживается на кровать. — Тебе ничего не угрожает. Знаю, сейчас это звучит глупо, смотря на тебя. — Набирает комбинацию на планшете. Прислоняет другую руку к экрану. — Можно?
Как будто я могу сопротивляться.
— Вот хотел всё сделать по-тихому, но, видимо, скрывать уже нет смысла. Всё рассчитать поминутно нельзя. И то, что должно пойти не по плану, обязательно пойдёт.
«Всё идёт по плану». Эта фраза… «Всё идет по плану». Ищу глазами кнопку вызова врача.
— Не дергайся! Успокойся, Аксинья! Мне жаль, что ты стала участником всего этого. Правда жаль. Я много чего делал и делаю, но женщин никогда не обижал.
— Где Ияр? Ты его убил? Где он?
— Он это… — делает глоток воды. Вытирая белоснежной салфеткой тонкие губы. Замолкает на полуслове.
— О нет! Он не выжил? О боже, он не выжил.
— Да нет, он в соседней палате. Живучий как таракан. Кто бы мог подумать. Как самый настоящий Дракула, накачивает себя кровью. Кстати, твоей. Не оказалось столько третьей группы крови. Пришлось от тебя отлить.
— Мне нужно к нему, — дергаюсь. — Ай! — выкрикиваю.
— У тебя треснуло ребро и сотрясение мозга. Твой пульс учащается, сейчас тебе нельзя нервничать. Упокойся! Перед тобой не враг! Я же сказал. Давай закончим то, что я начал. Скажи: «Я Александра Полянская».
— Хрен тебе! Ни за что.
— Акси, я всего лишь забираю то, что мне принадлежит по праву. Разве так надо благодарить своего спасителя? Ты думаешь, это всё принадлежит тебе? Фирма, деньги?.. Ты творила такие дела, считала себя неуловимой и думаешь, это всё ты придумала? Другого бы и на сантиметр не подпустили. Только бы пронюхали, что что-то не так, — грохнули бы. Не успела бы сказать слово «лопата». Всё, что ты делала… это я надоумил тебя. Прикрывал вашу троицу. Вы резвились только потому, что я тебе это разрешил. Мне нужно было разрушить всю систему изнутри. И не засветиться.
— Я тебе не верю! Рома и Демис, они с тобой заодно, так? Конечно же! Можешь не отвечать. Я давно догадывалась, почему среди такого количества больных выбрали именно меня. Тогда мне было всё равно, я хотела мести.
— И ты ее получила. Хотя внесла свои поправки. Ты очень умна, Акси. Тебе нужно было тогда выбрать меня. Мы бы с тобой были отличной парой. Да, они мои ребята. Это я их нанял. Но отношение к тебе — это уже не моя работа. Чувства к тебе — это правда. Рома много раз хотел тебя увезти. А Демис — мой наёмник, и мой хороший друг, и непростой человек в общем. Влюбился в тебя по уши, даже угрожал мне. Прикинь, пушку приставил к моему виску, когда нашел тебя на кладбище. Нервный восточный наёмник. Сердцеедка ты, Акси. Ещё раз повторюсь, мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это.