– Вера в собственную неуязвимость, – ответила Бренда, только сейчас, похоже, заметив кровь, выступившую на костяшках пальцев, и вытерла их тряпкой, даже не поморщившись, когда вымоченная в хлорке ткань коснулась поврежденной кожи. – Эта вера – самое прекрасное чувство, которое может испытывать человек. Оно посещает нас раз в жизни, и долго, увы, не длится: мир быстро расставляет все по местам. Умирают ли твои знакомые, сам ли ты получаешь какую-нибудь травму – неважно, главное, ты понимаешь, что ты вовсе не всемогущ и нет в тебе ничего необыкновенного. И твои дни, как и дни других, – сочтены. – Она покачала головой. – Ужасно терять это чувство, – пробормотала Бренда и встала, продолжая машинально вытирать руки тряпкой. – Имя этому волшебному состоянию, Мейкон, – детство. Когда оно кончается, то кончается навсегда. А с ним и ощущение, что мир – полон чудес. Тогда-то мы и взрослеем, теряя способность изумляться всему на свете. С этой минуты единственное, что ты видишь впереди, – это смерть.
– Но он должен знать, – тихо произнес Мейкон. – Должен знать, что с ним происходит.
– Узнает. – По щекам Бренды потекли слезы. – Неужели это такой большой грех, подарить ему еще пару деньков? Еще несколько мгновений детства? Неужели это простое желание делает меня дрянью? Разве я наврежу этим ему?
Голос Бренды переполняли мольба, страх и печаль бабушки, боящейся пережить своего внука. Мейкон опустился перед ней на колени и обнял.
– Я уже потеряла дочь, – продолжила та. – Родители не должны хоронить своих детей, неправильно это. Каждый день я спрашиваю себя, нет ли здесь моей вины. Я не виню ни Тома, ни Господа, только себя – потому что именно такова участь человека, у которого умирает ребенок, неважно от чего. После ее смерти я каждый божий день думаю, что сделала не так. А теперь я могу потерять и Уоша. Я ведь просто хочу подарить ему еще капельку детства. Мейкон, скажи, я поступаю неправильно? Я ошибаюсь?
Весь дом наполнился ее рыданиями. Ужасными звуками, похожими, скорее, не на плач, а на заунывное пение одинокой скрипичной струны.
– Нет, Бренда, – сказал Мейкон, не отнимая рук, – ты ни в чем не ошибаешься. Мы вместе подумаем, как все устроить.
– Не говори никому, – горячечно проговорила Бренда, вглядываясь в лицо Мейкону. – Даже Эйве. Обещаешь?
Подобная мысль уже посетила и самого Мейкона.
– Хватит с нее бед, – продолжила Бренда. – Девочка уже один раз сделала для Уоша невозможное, до сих пор не оправилась. Согласен со мной? – Она наконец отпустила его руки. – С Уошем все будет хорошо, врачи постараются и помогут ему. А твоя дочка не в состоянии спасти весь мир. Обещай, что не позволишь ей вмешаться.
– Все наладится, – уклончиво произнес Мейкон.
Он больше не обсуждал поведение Бренды, просто просидел с ней до заката, размышляя о том, сможет ли она выжить без Уоша. А также о том, сможет ли тот прожить без Эйвы.
