Сэма привезли через несколько часов после визита брата в полицейский участок. Это было сделано намеренно, чтобы никто не увидел связи между этим визитом и освобождением Сэма. Браун надеялся, что Мейкон не станет болтать ни о причине ареста Сэма, ни о том, кто он такой.
– Прости меня, Исайя, – сказал Сэм, когда охранник ввел его.
Служащий был предупредителен с Сэмом, которого знал уже много лет. Он вышел, не сказав ни слова, а Сэм остался стоять у двери, опустив глаза и спрятав руки за спиной, как нашкодивший ребенок.
– Прости меня, – повторил он, готовый провалиться сквозь землю.
Преподобный подошел к брату и крепко обнял его.
– Все в порядке, Сэм, все хорошо, – прошептал он ему на ухо.
– Правда? – смущенно спросил тот.
– Да. Никто ведь не пострадал, а это самое главное.
– Но ты мне запретил ее беспокоить. Сказал оставить ее в покое, а я не послушался. Прости.
– Не будем об этом. – Преподобный поцеловал брата в лоб и отступил на шаг. – Все равно у нас нет машины времени, так что будем двигаться вперед. Помнишь, что я тебе всегда говорил?
– Что ты никогда меня не бросишь, – пробубнил Сэм, неуверенно поднимая взгляд.
– А еще?
– Что всегда меня выручишь.
– Правильно. Я всегда приду тебе на выручку, брат. А знаешь почему?
– Потому что мы – это все, что у нас есть.
– Совершенно верно. – Преподобный Браун приобнял Сэма за плечи, и они отошли от двери.
Сэм продолжал бормотать свои извинения, но Преподобный уже не слушал. Брат вечно за что-то извинялся, раскаяние было обычным его состоянием.
– Она правда удивительная, – добавил Сэм, когда они подошли к любимому креслу Брауна.
– Садись, – сказал тот. – Я налью тебе чего-нибудь попить, а потом тебя осмотрю.
– Она такая милая, – продолжал Сэм, снимая пиджак. – И отец ее тоже. Он не хотел меня поцарапать. – Сэм показал на свою губу. – Наверное, он очень испугался. Родители ведь всегда боятся.
– Как и старшие братцы, – заметил Преподобный Браун, беря графин и стакан.
Налил Сэму воды и смотрел, как тот осторожно пьет, морщась от боли в разбитой губе.
– Ты мой старший братец, – ласково улыбнулся Сэм.
–
Тот снял рубаху. Помимо разбитой губы, обнаружились еще синяк на шее и следы от наручников на запястьях, больше ничего. Никаких намеков на серьезные повреждения.
– Да-а, ты у меня крепкий парень, – заключил преподобный Браун, заканчивая свой осмотр.
– Крепче не бывает, – гордо ответил Сэм, на какой-то миг его голос вновь стал голосом юноши, прекрасного футболиста, перед которым открыто великолепное будущее.
– Это точно.
Преподобный протянул Сэму его рубаху. Тот оделся и снова уселся, уставившись на брата. Вспышка безоблачного счастья, вызванная воспоминаниями о прошлом, угасла.
– Я просто хотел, чтобы она меня починила, – медленно выговорил Сэм. – Чтобы тебе больше не приходилось со мной возиться. Чтобы ты меня не стыдился.
– Я отнюдь не стыжусь тебя, Сэм, – ответил Преподобный, усаживаясь в кресло напротив брата. Над их головами нависала карта волшебного мира.
– Я попытался… попытался все исправить.
– Знаю. Я понимаю, чего ты хотел. И она тебе поможет, даже не сомневайся. Уж я об этом похлопочу, просто наберись терпения. – Он потрепал брата по руке. – Однако на какое-то время будет лучше, если с тобой посидит наш охранник. Выберем того, с кем ты ладишь. Может быть, Гэри? Тебе же нравится Гэри?
– Нравится, – покорно ответил Сэм. – Гэри хороший. И тоже очень милый.
– Да, он славный малый. Вот пусть и приглядит за тобой, пока страсти не улягутся. Посидите с ним пару деньков дома, ладно? – Преподобный перевел взгляд на карту.
– Ну прости меня, – занудел Сэм с совершенно детскими интонациями.
– Сэм, ты ведь знаешь, что я тебя люблю?
– Знаю, – закивал Сэм. – Хорошо знаю. А ты, Исайя, знаешь, что я чувствую?
– Знаю. Кстати, что ты думаешь об этой карте, Сэм? – Преподобный кивком головы указал наверх.
– Что это – карта мира, – ответил Сэм после минутного раздумья.
– Верно, – терпеливо сказал Преподобный. – Но что именно ты о ней думаешь?
Сэм вновь задрал голову, старательно вглядываясь в рисунок.
– Мне она нравится. А почему этот дракон тонет?
– Что?
Преподобный вскочил с кресла и подошел поближе к карте. Действительно, теперь ему стало казаться, что дракон не плывет в океане между континентами, а тонет в его волнах. Раззявленный рот морского чудища, только что представлявшегося Преподобному грозным воплощением мощи и свирепости, теперь испуганно взывал о помощи. Исайя так и слышал рев волн, захлестывающих змея с головой, и удивился, как он не замечал этого раньше.
Том с Уошем сидели за столом и ужинали, слушая шум ветра, свистящего в сосновой хвое. За окном светила луна. Время от времени постукивали по тарелкам вилки, когда кто-то из них соскребал оставшуюся горстку риса. Весь дом пропах шалфеем, тимьяном, луком и красным перцем. В гостиной топилась железная печка, на стенах плясали отсветы пламени. Дым из трубы уходил в осеннюю ночь, но, едва поднявшись над крышей, сползал вниз и слепо вился над землей.
