В начале 1993 моя кокаиновая зависимость была такой сильной, что друзья – некоторые из тех, с которыми я джэмовал или которые курили со мной крэк – фактически начали осторожно говорить со мной об этом и пытались сделать все что могли, чтобы удержать моих диллеров в стороне от моей жизни, когда я возвращался назад домой, чтобы отдохнуть в перерывах тура. Ах, но у меня были свои способы обходить всех, кто делает добрые дела. В LA было для этого много путей.
Одна ложь, которую я говорил себе, заключалась в том, что я не был по-настоящему кокаино-зависимым. Действительно, я не участвовал в кокаиновых вечеринках и никогда не употреблял кокаин сам по себе. Еще одним аргументом к этому было то, что я ненавидел саму мысль, что я употребляю кокаин. Мое употребление было строго утилитарным: я использовал его стимулирующие эффекты, чтобы предотвратить опьянение и позволить себе пить гораздо дольше – часто дни на пролет. Фактически, главным образом, дни напролет.
Так как я был непреклонен перед тем, чтобы быть стереотипным “кокаиновым парнем», у меня никогда не было причудливой дробилки, с помощью которой приготовляют кокаин для более легкого употребления. Я просто получал мой пакет, открывал его, разбивал комок кокаина на несколько маленьких кусочков полупридурковатым образом и запихивал один из кусочков себе в нос. Конечно, я могу сказать, что мой примитивный способ имел недостаток. Внутренность моего носа была всегда охвачена огнем, иногда нос так горел, что я сгибался в боли.
Затем жена моего главного кокаинового диллера Джоша забеременела. Я начал беспокоится, что она не бросит употребление кокаина. Одна вещь, которая никогда не уходила из моей своеобразной гибкой этической системы: почти все может считаться весельем и игрой, когда это связано с твоей собственной жизнью, и твоя жизнь это все, с чем ты играешь, но подвергать опасности кого-то другого было недопустимо. Я не собирался участвовать в каких-либо ситуациях, когда невинная третья сторона пострадала бы. Это была не просто элементарная человеческая порядочность. Я вырос в большой семье и с этой точки зрения в моей жизни у меня было что-то вроде двадцати трех племянников и племянниц, всех их мне приходилось знавать с детского возраста. Сейчас я собирался поселиться здесь, рядом с Джошем и его женой Иветт, и настаивать, чтобы она прекращала употребление кокаина. У меня не было пока сил стать примером, но я предложил заплатить за ее нахождение в реабилитационном центре.
Оба, Джош и Иветт поклялись мне, что, черт возьми, конечно, она остановится, и что нет абсолютно никакого другого способа, как она могла бы сделать это, пока ребенок находится в ее утробе. Я не доверял им.
Однажды в уикенд они приехали, чтобы погостить со мной и некоторыми другими друзьями в хижине, которую я купил на озере Lake Arrowhead в горах к востоку от Лос-Анжелеса. Джош, конечно, привез с собой наркотики, и я дал им с Иветт одну из нижних комнат. Я бы сказал, что Иветт была под кайфом. Чтобы проверить мои подозрения, я бесшумно вошел в их спальню и застал ее склонившейся над дорожкой с кокаином. Взгляд на это со стороны заставил меня осознать, что я катился все время по наклонной в течении моей жизни. Я отделался от нее. Я выпихал их из моего дома и сказал, что не хочу видеть их снова. Я был в негодовании – на них и на самого себя.
Я завязал с кокаином в тот день и напивался в течении двух зверских недель серьезной депрессии.
Даже не взирая на то, что действие запоя было более заметным без кокаина, запой оказался менее подконтрольным, приносил меньше кайфа. В эти дни я узнал, что на самом деле означает иметь «DTs»*. Клиническое определение delirium tremens (белая горячка) - серьезное психотическое состояние, встречающееся у некоторых людей с хроническим алкоголизмом, характеризующееся неподдающейся контролю дрожью, яркими галлюцинациями, серьезным беспокойством, испариной и внезапными чувством ужаса. Все, что я знал тогда, что это не здОрово. Я чувствовал себя действительно больным. Мое тело разваливалось на части так скверно, что я выглядел так, будто получил радиационное облучение.
На протяжении Use Your Illusion тура я записывал песни самостоятельно, ныряя из одной студии в другую. Этот проект служил по большей части способом убить время, которое я в другом случае провел бы за выпивкой, и я клянусь, что не знал, для чего делал эти демки, действительно. Одна из них - моя версия песни Джони Тандерса «You Can’t Put Your Arms Around a Memory» завершает альбом GN’R’s Spaghetti Incident, альбом каверов выпущенный сразу после окончания Use Your Illusion тура.
