Эллена, осушив слезы, ответила улыбкой, говорившей больше, чем любые слова; по-прежнему обращая прощальные речи к Оливии, она протянула Винченцио руку и дозволила увести себя от ворот сада.
— При яркой луне в лампе нет надобности, Джеронимо, — заметил Вивальди, — она нас только выдает.
— В церкви без света не обойтись, на кружных проходах — тоже; вы ведь знаете, синьор, через главные ворота мне вас не провести.
— Ну что ж, ведите, — ответил Вивальди, и вскоре они достигли кипарисовой аллеи, ведущей к церкви; но прежде чем свернуть туда, Эллена остановилась и оглянулась в надежде у ворот сада еще раз узреть Оливию. Монахиня все еще оставалась там, в лунном свете Эллена различила очертания ее фигуры и прощальный взмах руки. Сердце Эллены переполнилось; она подняла руку в ответном приветствии и стояла в слезах до тех пор, пока Вивальди бережно, но твердо не увлек ее за собой.
— Я завидую твоей подруге, если ты так плачешь о ней, — заговорил юноша, — и ревную, ибо источник этих слез — твоя нежная привязанность. Не горюй так, моя Эллена!
— Знал бы ты, Винченцио, чем я обязана этой благородной душе!
Глубокие вздохи прервали речь девушки; Вивальди в ответ только молча пожал руку возлюбленной.
Ступая по мрачной аллее, ведущей к церкви, Вивальди спросил, обращаясь к Джеронимо:
— Уверены ли вы, отец мой, что нам не попадется по дороге кто-нибудь из братьев, кому вздумается принести покаяние перед святилищем?
— Покаяние в день церковного торжества? Скорее уж следует опасаться тех, кто совлекает в эти минуты праздничное убранство.
— В любом случае такая встреча ничего доброго нам не сулит. Нет ли возможности обойти церковь стороной?
Джеронимо заверил Вивальди, что миновать церковь нельзя никак, и все трое тут же вступили в боковой неф опустелого храма, где Джеронимо, дабы не оказаться в потемках, пришлось снять водруженный на лампу колпачок, ибо свечи, еще недавно сиявшие на бесчисленных надгробиях, успели догореть; те же, что мерцали на главном престоле, ввиду своей отдаленности ни в малой мере не рассеивали сумрак в той части церкви, где обретались беглецы. Изредка, правда, короткие вспышки угасавших лампад выхватывали из темноты то одну, то другую гробницу, помогая оценить расстояние до конечной цели, затерянной в длинной перспективе арок, но не избавляя путников от ощущения мрачного одиночества. Ни единый звук, даже шепот, не слышался под сводами.
Беглецы достигли боковой двери, ведущей в монастырский двор, где в скале был заключен образ Пресвятой Девы горы Кармель. Исходивший из пещеры сноп света заставил Эллену и Вивальди в тревоге отступить, но Джеронимо, вышедший вперед, чтобы осмотреться, заверил их, что, судя по всему, пещера безлюдна; свечей же пугаться не следует — они горят в святилище постоянно, день и ночь.
Успокоенные этим объяснением, влюбленные последовали за своим проводником в пещеру, Джеронимо распахнул дверцу в ажурном металлическом ограждении, за которым помещалась статуя, после чего повел своих спутников в наиотдаленнейший угол пещеры, где глубоко в стене виднелась низкая дверь. Охваченная дурными предчувствиями, Эллена затрепетала; Джеронимо ключом отворил дверцу, и путники узрели высеченный в скале проход, узкий и извилистый. Монах устремился было туда, но, разделяя подозрения Эл-лены, Вивальди остановился и спросил, куда ведет их дальнейший путь.
—
— Я доверил вам, отец мой, бесценное сокровище, которое мне дороже самой жизни. Клянусь, карой за предательство станет смерть. — Юноша тронул рукоятку меча, скрытого под одеждой пилигрима. — Если вы замыслили недоброе, еще не поздно одуматься — в противном случае живым вы отсюда не выйдете.
— Вы мне угрожаете? — Лицо монаха потемнело. — Что проку вам с моей смерти? Знайте, что вся обитель как один человек поднимется, чтобы отомстить за меня.
— Мне ведомо лишь, как я расплачусь с од ним-единственным предателем, буде таковой встанет на моем пути, — сказал Вивальди. — Я намерен защищать эту даму против целого полчища монахов. Теперь вы знаете это — ведите!
В то же мгновение Эллене закралась в голову жуткая мысль: а что, если открывшийся перед ними ход ведет в описанную Оливией темницу, скрытую, по словам монахини, где-то в глухом уголке обители, и именно туда Джеронимо их коварно завлекает? Эллена отказалась двигаться дальше и спросила:
— Если ваши намерения чисты, то почему же вы не ведете нас прямиком к одним из ворот монастыря, а вместо этого мы должны блуждать по каким-то подземным лабиринтам?
— Помимо главного портала, наружу ведет лишь один путь, и он перед вами.
— Но почему бы нам не бежать через портал? — спросил Вивальди.
