Бреду по асфальту. Мимо пролетают стада мотоциклов любых возможных моделей, форм и расцветок. Впервые за все мои визиты в Италию наблюдаю такое количество мотоциклов – именно мотоциклов, а не мопедов – одновременно. Вероятно, у них тут гнездо.
Дохожу до деревушки, в которой воссоединяюсь с Альта Вией. На маленькой площади – общественный питьевой фонтан, увенчанный плакатом: «Минздрав Лигурии предупреждает: употребление этой воды опасно для вашего здоровья!» Хозяева местной гостиницы, у которых пытаюсь закупить воды бутилированной, очень удивляются моему желанию и отправляют обратно к фонтану с напутствием не читать до обеда творчества местных органов власти. И вообще поменьше читать. Краем уха слышу разговор о том, что в гостинице, в связи с нашествием неких альпини, подходят к концу запасы еды.
Отсюда и до следующего городка Альта Виа проходит вдоль асфальтовой дороги. Причём «вдоль» – не означает «по». Выглядит это так: по отличной гладкой трассе лихо проносятся мотоциклисты и прочие автомобили, а я, ломая ноги и проклиная судьбу, тащусь по ухабистой лесной тропинке метрах в пятидесяти над этим великолепием. Что, честно говоря, напоминает какое-то изощрённое издевательство.
Посреди леса натыкаюсь на крепостную башню с разводным мостом. Никаких поясняющих табличек, что это за штуковина и зачем она тут нужна, не имеется. Ну и ладно. Если стоит, значит, так надо. Ловлю себя на том, что уже дошёл до состояния, когда все встречные объекты оцениваются в первую очередь по критериям «можно ли это есть?» и «можно ли в этом спать?» Ни одному из них конструкция не удовлетворяет, ибо вход в неё наглухо запечатан. Сразу же теряю к находке всяческий интерес.
Спускаюсь в городок. Здесь в полном разгаре то самое нашествие тех самых альпини: представителей элитных горнострелковых подразделений итальянской армии. Сегодня, надо полагать, у них какой-то профессиональный праздник. Другими словами, я присутствую на Дне ВДВ по-итальянски. Так оно примерно и выглядит. Весь город уставлен дорогими, по здешним меркам, машинами, между которыми бродят слегка нетрезвые и слегка нестройные ветераны-альпини. Отличий от наших десантников два: зелёные шапочки с пером вместо голубых беретов и традиционные соревнования по хоровому пению вместо традиционных соревнований по купанию в фонтанах. Ведут они себя вполне дружелюбно, однако, памятуя давешнюю противонемецкую засаду на перевале, на всякий случай выбираю наиболее свободное от альпини заведение общепита. Заведение оказывается едва ли не самым пафосным в городке. Я смущённо отвожу глаза от официантов во фраках, официанты смущённо отводят глаза от моей свежепорванной футболки и грязного рюкзака. Компания солидных синьоров за соседним столиком увлечённо обсуждает, способно ли вино из произрастающего на северной стороне холма винограда в должной степени подчеркнуть вкус блюд в это время суток. Жалея, что не догадался предварительно хотя бы сменить шорты на брюки, стараюсь спрятать исцарапанные в кровь ноги под скатерть и жевать побыстрее.
Наконец, к видимому взаимному облегчению, выкатываюсь из ресторана, ретируюсь на окраину городка и усаживаюсь на скамейку, переваривая ужин, наблюдая один из самых красивых в моей жизни закатов и любуясь на табуны проживающих в местных конюшнях симпатичных ухоженных лошадок. Вскоре, однако, симпатичными они мне больше не кажутся. А кажутся коварными и беспощадными конкурентами в борьбе за место под солнцем. Точнее, под луной. Все подходящие для ночлега поляны огорожены заборами и верёвками, дабы проклятые непарнокопытные могли без помех жрать на них траву, или чем они там ещё занимаются.
Место, чтобы разложить спальный мешок, нахожу лишь минут через сорок, уже в кромешной темноте. Неподалёку обнаруживается пара палаток с большим семейством туристов. Обнаруживается по звуку. Свидетельствую: итальянские дети, которых родители пытаются уложить спать, способны издавать крики невероятной силы. Чудовищной.
1944 год, Новороссийск.
Рассупонилось красно солнышко. Вышел старый казак Щукарь из хаты, сел на завалинку, греется. Эх, хорошо осенью в станице! Тишина да спокой…
Но чу!.. Свист, гиканье!.. Во весь опор мчит вдоль по дороге эскадрон. Бурки, папахи, автоматы наголо. Над головами бело-сине-красный стяг реет. Спешат, торопятся.
Ишь ты, беда-то какая… Сызнова, видать, где-то красная сволочь пошаливает. Всё-то им неймётся, нехристям окаянным!
Улетел эскадрон. И вновь тишина. Никого на улице. Только у плетня, там, где верблюд привязан, два отрока промеж собой тихо гутарят. Прислушался Щукарь.
– Ma che razza di animale è?
– Boh… Che sia un cavallo cosacco?..
Закручинился старый казак, поник головой. Плюнул в сердцах, ушёл в хату да дверью хлопнул.
Хоть похоже на Россию, только всё же не Россия.
***
Март 1920 года, Новороссийск. Другой Новороссийск, настоящий.
Слухи грозные, ужасные, наступают банды красные!..
