Как тут сверху донеслись звуки: обутый в сапоги человек медленно, нерешительно шел по деревянному полу. Неторопливо (под воздействием обстановки я бы сказал - меланхолически) сделав несколько шагов, он остановился; еще несколько шагов - и опять остановка; интервалы были неравномерные, и нельзя было сказать, что передвижения составляют какую-то осмысленную картину. Вдобавок, как будто мало было этих шагов, к ним скоро присоединился голос: человеческий, точнее - мужской; он медленно, медленно и мрачно выводил мелодию - чем-то знакомую и в то же время бесконечно чуждую.
Мисс Маккензи мгновенно прикрыла рот рукой, и ее новообретенный румянец почти так же быстро уступил место бледности.
– Это он! - отчаянно прошептала девушка.
– Он? - спросил Холмс, разглядывая панели потолка. - Сэдлер?
– Нет! - прорыдала Элисон. -
Я быстро сунул руку в карман, где хранился «наладонный защитник» Шинвелла Джонсона и дюжина патронов, бережно завернутых в носовой платок. Движение было чисто инстинктивным - в конце концов, пистолет не поможет против привидений, - но все же успокоило меня.
– Итальянский джентльмен? - прошептал я. - Холмс, неужели она действительно хочет сказать, что…
– Именно, - ответил Холмс, вслушиваясь в шаги и голос наверху. - Давид Риццио.
– Да! - выдохнула мисс Маккензи. - Значит, он его по правде вызвал!
– Так Сэдлер рассказал вам эту легенду? - спросил Холмс.
– И показал! - ответила девушка. - Это не легенда, мистер Холмс! Я сама видела лужу крови, которая никогда не высыхает!
Я повернулся к Холмсу:
– Боже милостивый, это еще что за…
– Да, Хэкетт мне и об этом тоже рассказал, Ватсон. И показал вот это. - Холмс достал из кармана грубо напечатанную брошюру, на обложке которой было написано:
ТАЙНЫ ВСЕХ ТЕМНЫХ И МРАЧНЫХ ЗАКОУЛКОВ ЭДИНБУРГА - РАСКРЫТЫ!
На нескольких страницах описывались разные места, где лица, готовые расстаться с неназванной (но, по всей вероятности, немалой) суммой денег, а также отважиться на ночную прогулку, могли получить «ВЕСТИ ИЗ ПОТУСТОРОННЕГО МИРА!» Судя по всему, гвоздем программы был визит в королевский дворец Холируд-Хаус, где желающие могли обозреть место «самого ужасного убийства за всю историю Шотландии, столь ужасного, что убитый каждую ночь посещает место, где он испустил дух, и возобновляет лужу пролитой им крови, ища ничего не подозревающего шотландца (или шотландку!), на ком он мог бы выместить свою ярость; ведь эта нация так жестоко обошлась с ним и не отомстила за его смерть!»
Я несколько минут изучал этот документ - совершенно бессмысленный, но весьма, надо сказать, эффектный.
– Но… где можно получить такую брошюрку? Кто проводит эти экскурсии? Конечно, это должен быть человек, работающий в замке. Но если Ее Величество узнает…
– Если Ее Величество узнает, то, скорее всего, уволит всех слуг во дворце и наберет новых, - ответил Холмс. - Ведь она не сможет больше доверять ни одному. Разве они могли не знать, что происходило, что происходит - не однажды или дважды, но почти каждую ночь?
– Да, - сказала мисс Маккензи. - Верно, сэр, и как раз потому ни одна живая душа не осмеливалась заикнуться, хотя вы правильно сказали - кто здесь работает л, все знали про это знают.
– И все знают, кто устраивает эти незаконные визиты? - спросил я.
Девушка быстро покачала головой:
– Каждого из нас предупреждают, чтоб не любопытствовал. И все слушаются, потому как никто не хочет лишиться места. - Она боязливо глянула на нас. - И никто не хочет, чтоб призрак за ним явился! Я слушалась этого правила, пока… если бы я только знала! Но он все превратил в игру, сэр, опять обманул меня. Он сказал, что покажет мне, и что если я буду с ним, со мной ничего не случится! Но теперь я вижу…
– Что тем он держал вас в своей власти, - продолжил Холмс. - Он обещал показать вам то самое место, где никогда не высыхает лужа крови, представил это как приключение, поняв ваш характер, а потом сказал, что если вы когда-нибудь его предадите…
Бедняжка при этих словах так задрожала от страха, что я бросился к ней и обнял за плечи, а она прошептала:
– Да! Если я выдам, что знаю, за мной явится итальянский джентльмен! И вот он явился! Но я не предавала его, мистер Холмс, клянусь своей жизнью, не предавала! Тогда почему? Почему этот несчастный неупокоенный дух является меня мучить…
Девушка была близка к истерике, но тут раздался новый звук, и она онемела от страха: с верхнего этажа донесся голос. Голос был мужской и говорил с акцентом:
–
Мисс Маккензи, которая теперь едва могла дышать, не то что говорить, боязливо цеплялась за лацкан моего сюртука и прижималась ко мне.
