Итальянский секретарь полностью

– Вы забываете, что эти деньги будут делиться на троих, - ответил Холмс. Он спрятал мешочек обратно в тюфяк и продолжал: - Нет, Ватсон, если его жажду денег и можно утолить… - Он задумчиво вгляделся в лужу крови. -…то, конечно, не такой суммой. И пока его партнеры еще живы… - Холмс наклонился, окунул палец в вязкую жидкость, растер ее меж указательным и большим пальцами и всмотрелся в получившееся пятно. - Невысыхающая кровь, - сказал он и замолчал; мы с Хэкеттом тем временем опять застелили постель, и Холмс обратился ко мне: - Вы, может быть, не заметили, Ватсон.

– Чего я не заметил? Крови? - Я посмотрел на лужу, потом огляделся. - Тут нечего замечать, разве что… разве что… - Я в замешательстве наморщил лоб. - Секундочку, Холмс…

– Отлично, старина.

– Оно… оно не там, где ему следует быть.

– Совершенно верно; если учесть, что вы поневоле отвлекались на другое, вы проявили невероятную проницательность.

– Простите, сэр? - произнес Хэкетт; он был явно заинтересован, но не понимал, в чем дело.

– Кровь, Хэкетт, - ей здесь не место.

– Ну конечно, сэр…

– Нет, нет, - сказал Холмс. - Ей здесь не место, Хэкетт, - в этой комнате.

– Королева с придворными ужинала в маленькой комнатке, вон там, - сказал я, указывая на трапезную, которую я, забыв подробности истории, чуть раньше счел такой уютной. - Дарнли и дворяне прошли потайной лестницей, которая, наверное…

Хэкетт, решив облегчить мой рассказ, просто подошел к стене и возложил руку на бордюр деревянной панели; панель отъехала в сторону (я слышал этот звук, когда впервые обнаружил мисс Маккензи) и открыла потайную лестницу, ведущую вниз, где некогда были покои Дарнли.

– Благодарю вас, Хэкетт, - сказал я. - Итак, они пришли по лестнице, схватили Риццио в трапезной… и потащили его на большую лестницу, где и убили. Этой «невысыхающей крови» здесь вообще не могло быть!

Хэкетт, похоже, удивился.

– А все-таки она тут была, сэр - правда, еще когда лорда Фрэнсиса еще на свете не было. Мой собственный отец служил тут, во дворце, доктор, и рассказывал нам про это пятно. Я его видал, когда юнцом был, своими глазами!

Я поглядел на Холмса - тот все еще рассматривал кровь у себя на пальцах, но теперь он при этом кивал с глубочайшим интеллектуальным удовлетворением.

– Наконец-то, - задумчиво произнес он. - Хэкетт, вы доставили мне пресловутое недостающее звено в цепи преступлений наших противников! Ибо ни один подобный заговор не может быть основан на простой легенде. Чтобы целый город - и целая страна - поверили, будто кровь невинно убиенного Риццио еженощно проступает опять, у этой веры должны быть вещественные основания.

– Но что же это было, мистер Холмс? - боязливо спросил Хэкетт. - Что ж я видел на полу столько лет назад?

Холмс лишь пожал плечами:

– Разные вещи могут быть похожи на кровь, Хэкетт. Может статься, что половицы королевской опочивальни были сработаны из какого-нибудь редкого дерева, у которого масла и дубильные вещества не высыхают за столетия - я знаю несколько таких видов. А может, и даже более вероятно, что у башни протекла крыша, и пол из-за протечки не только постоянно подмокал, но и пачкался - вода приносила с собой грязь и экскременты грызунов. Почти в каждом старинном доме есть такие неустранимые протечки и пятна - зачастую из-за этого дом сносят. Важно, что пятно было! И то, что на протяжении многих поколений было пятном, легко могло превратиться, у достаточно умного преступника, в лужу крови - потому что, как я уже говорил доктору Ватсону, люди по природе своей хотят верить подобным историям. Да, теперь я точно знаю, как возникла наша «легенда»…

Триумфальный миг Холмса был внезапно прерван пронзительным голосом снизу, от основания каменной лестницы. То кричала миссис Хэкетт:

– Мистер Холмс, подите сюда, о, ради Бога, идите!

Холмс бросился к двери передней:

– Что такое, миссис Хэкетт? Мой брат?

– О да, сэр, - был ответ. - Он в таком состоянии! Он, кажется, сейчас испустит дух, сэр!

Как бы нас ни заворожили находки, мы чуть не кувырком, налетая друг на друга, помчались к винтовой лестнице - Холмс, конечно, быстро вырвался вперед; он бежал так, что стало ясно - он беспокоится гораздо сильнее, чем нам показалось раньше.