В литературе на народном языке мы видим черты новой жизни, постепенно проникающие через старую общефеодальную оболочку, но эта оболочка остается в полной мере нетронутой в сфере литературы на языке латинском и в первую очередь в области философско-богословской литературы. Здесь Италия не говорит еще в первой половине XIII в. своего слова, здесь ее писатели, богословы и философы ничем не отличаются от писателей схоластического типа, действующих в других странах. Не даром именно в первой половине XIII в. сформировались два богослова, являющиеся, может быть, наиболее характерными представителями поздней средневековой философии: мистический «серафический доктор» Бонавентура (1221–1274) и величайший из схоластов — Фома Аквинский (1227–1274). Однако расцвет деятельности этих писателей относится уже к следующему периоду, при рассмотрении которого мы на них и остановимся.
Несколько иначе обстоит дело в области науки. Здесь бурное развитие итальянских городов и еще более бурное богатение их торгово-ремесленного населения вызывает настоятельную потребность в приемах, которые дали бы возможность быстро и безошибочно производить подсчеты, необходимые при развитой коммерческой деятельности. Ответом на эту потребность является написанная, по-видимому, приблизительно в 1200 г. «Книга о счете» («Liber Abaci») Леонардо Фибоначчи, или, как его чаще называют, Леонардо Пизанца, пизанского мореплавателя и торговца.
Широко используя математические достижения арабов и византийской науки, знакомый через их посредство с элементами античной математики, Леонардо излагает в своем сочинении все известные к его времени виды счисления, давая их теорию и облегчая их понимание рядом примеров. При этом он вносит много нового и весьма ценного в научный арсенал средневековья: решает задачи на сложные проценты, извлекает квадратные и кубические корни, решает определенные и неопределенные уравнения второй степени. Много нового и важного дает также другое сочинение Леонардо — «Геометрические упражнения» («Practica Geomentriae»), вводящие в европейский обиход бессмертные «Начала» Евклида и свидетельствующие о полном овладении автором сложным материалом греческой геометрии.
Сочинения Леонардо Пизанского, вызванные к жизни настоя тельным требованием глубоко и быстро меняющейся итальянской действительности, начинают победоносное шествие новой науки, науки, связанной с практическими нуждами человека[30]. Если в области науки Италия XIII в. говорит свое новое слово, то не в меньшей, а, может быть, в еще большей степени оригинальна она в области изобразительных искусств.
Здесь пережитки античных традиций, влияние многочисленных древнеримских памятников, разрушенных, не ценимых, но все же встречающихся на каждом шагу, не могло не сказываться весьма значительно. Влияла и многовековая связь с Византией (особенно в Южной и Центральной Италии), а также специфические физические особенности страны, ее южная, при морская природа. Уже в XII в. в Италии создаются произведения, резко отличающие ее от других стран. Особенно это сказывается в области архитектуры. Живописи в точном смысле слова в это время еще нет — ее заменяет мозаика, пестрая и церковная, выполняемая чаще всего византийскими мастерами и близкая к византийским образцам. Скульптура еще только ищет свой язык, только в отдельных случаях обнаруживая следы определенного античного влияния. Так, притолока портала церкви Сант Андреа в Пистойе, датируемая 1166 г., в гармоническом расположении заимствованных из античных рельефов, фигур резко выделяется из ряда аналогичных работ романского стиля[31].
Зато архитектура, навеянная бесчисленными римскими ос татками и знойной синевой итальянского неба, уже в середине XII в. находит свой яркий и своеобразный язык. Приземистые, неуклюжие, малочлененные постройки с явными следами варварского формоощущения, характерные для других стран Западной Европы, в это время сменяются в Италии постройками стройными, с гармоничным членением и явными следами не посредственного античного влияния. Блестящим примером этого поистине кружевного искусства является архитектурный комплекс собора в Пизе с его колокольней и баптистерием (крещальней); недаром на соборе красуется надпись его архитектора Бускета, гласящая: «Сей белоснежный мраморный храм не имеет соперников» («Non habet exemplum niveo de marmore templum»). Гармоническое сочетание объемов, стройные очертания, лес мраморных колонн, в своих деталях романских, но в сумме производящих впечатление чисто античное, делает со бор в Пизе памятником единственным в своем роде и глубоко симптоматичным.
