Торговые операции ведут обыкновенно небольшие ассоциации типа «коменды», причем несколько таких ассоциаций (15–30) объединяются при найме корабля, который, в свою очередь, чаще всего принадлежит ассоциации — ряду мелких капиталистов, каждый из которых владеет определенной долей в этом корабле. В Венеции эти доли называются каратами, в Генуе местами (
Каждый караван, состоящий нередко более чем из десятка кораблей, «везет» материальные интересы шестисот, а то и большего количества венецианцев или генуэзцев (2 чел. в «коменде» × 20 «коменд» на корабль = 40 + 20 карат = 60 × 10 кораблей = 600).
Правда, такая дробность капиталов, вкладываемых в морскую торговлю, является широко распространенной в более ранний период — в середине XIII в. К концу века, и особенно к началу следующего, тенденция к концентрации капиталов, обогащение отдельных, наиболее энергичных и предприимчивых купцов приводят к значительному уменьшению числа участников каждого плавания.
Караваны отправляются обыкновенно осенью или весной с тем, чтобы в первом случае после зимы, а во втором — до зимы вернуться обратно. При этом купцы, везущие на Восток определенный ассортимент товаров, чаще всего продают их в месте прибытия через своих агентов или местных купцов, предпочтительно своих соотечественников, закупают здесь же новые товары и на тех же кораблях везут их на родину, совершая, таким образом, весь цикл в течение полугода.
Привезенные на родину товары либо отправляются дальше в торговые центры Европы для перепродажи, причем отправляют их те же или другие купцы, либо продаются на месте заезжим иногородним или иностранным покупателям. Первый способ (переотправка) более распространен в Генуе, расположенной на бойких торговых путях, второй (перепродажа на месте) — в Венеции, являющейся мировым рынком восточных товаров и обслуживающей ими все европейские страны, в первую очередь Германию, купцы которой, как мы упоминали выше, уже с начала XIII в. имеют здесь свой большой торговый двор «fondaco». «Общий торговый двор в Венеции, в котором останавливаются немцы» («Fonticum communis Veneciarum ubi Teutonici hospitantur»), называется в документе 1228 г. В дальнейшем этот «Немецкий двор» (
Продажа и закупка товаров на Востоке производится также в крупных торговых центрах, таких, как Константинополь, Александрия, Бейрут, Негропонт, Дамаск, в торговых домах — фондаках, где купцы останавливаются и где производятся все коммерческие операции с местными туземными и итальянскими купцами. В более мелких пунктах операции производятся либо на местных рынках, либо путем сношений через официальных торговых агентов — «сензалов» (
При этом постоянно живущие в восточном торговом центре и приезжающие в него на несколько недель и месяцев купцы определенного города (Венеции, Генуи, Пизы) образуют обыкновенно замкнутую общину, маленькую копию своей родной коммуны, управляемую консулами, иногда возглавляемую байулом, причем в задачи этой общины входит охранять как экономические, так и политические интересы своей родины и помогать своим согражданам.
В отдельных случаях активные торговые операции приводят к полному захвату соответствующего центра. Так, генуэзцы захватывают и держат в прямом политическом подчинении важнейшие крымские порты, и в первую очередь Каффу, венецианцы — перегрузочные пункты Корон и Модон. Иногда, не имея возможности или не считая целесообразным держать в государственном подчинении тот или иной пункт, Генуя или Венеция передают его в нечто вроде феодальной собственности одному из своих граждан, известному своей энергией и верностью коммуне. Так, в 1304 г. генуэзский купец, мореход и авантюрист Бенедетто Захарйа получает (или вернее, захватывает) остров Хиос; значительно раньше — в 1207 г. — венецианский патриций Марко Санудо получает острова Наксос и Парос, венецианский род Дандоло властвует на острове Андрос, Гизи — на острове Тинос, Навигайоло — на острове Лемнос. Эти купцы, патриции, мореплаватели, активные члены республиканских правительств и враги всего феодального у себя на родине становятся в своих «заморских» владениях настоящими феодальными владетелями, не переставая при этом оставаться верными слугами своих коммунальных правительств, покорными исполнителями их распоряжений.
