Следующая важная причина успеха Берлускони заключалась в его таланте общаться с электоратом. С самого начала он говорил с избирателями на простом итальянском языке без прикрас, выбирал метафоры из семейной жизни, избегал сослагательного наклонения и использовал лексикон, понятный любому человеку на улице. У него также было неоценимое для политика преимущество: он не казался политиком. С самого начала он изображал себя аутсайдером и во многих отношениях им и остался: как часто замечали его помощники, Берлускони имел наибольший успех, когда действовал спонтанно, неосторожно, беспардонно и с юмором. Его частые оплошности служили только одной цели — убедить возможных сторонников в том, что в конечном счете он «один из них».
Берлускони родился в Милане, в семье, принадлежащей к низам среднего класса, и многих итальянцев с похожим происхождением, особенно тех, у кого было собственное дело, привлекало то, что он, казалось, терпимо относился к уходу от налогов. Он называл себя либералом. Но люди решили, что он предлагает такую свободу, о какой мечтают многие итальянцы, — делать quello che gli pare, то есть все, что он или она хочет. Особенно в сфере уплаты налогов.
Премьер-министр не может, конечно, открыто заявить, что он счастлив закрыть глаза на уход от налогов. И Берлускони этого не сделал. Но он начал думать на эту тему в 2004 году, когда, будучи премьер-министром, посетил церемонию, посвященную годовщине создания Guardia di Finanza, служащие которой выполняют многие функции налоговых инспекторов. «Есть такое правило, которое гласит, что если государство просит у тебя треть того, что ты заработал своим тяжким трудом, это кажется честной просьбой, и ты отдаешь эти деньги в обмен на услуги, — сказал он своим слушателям. — Если же государство просит больше или намного больше, то оно вас разоряет, поэтому вы начинаете изобретать способы избегания или даже уклонения, которые, как вам кажется, находятся в согласии с вашими личными нравственными устоями и которые не заставляют вас чувствовать себя виноватым». Четыре года спустя он заявил, что если «налоги составляют от 50 до 60 %, то это слишком много, и, таким образом, практика избегания и уклонения от их уплаты оправдана». Тем не менее, как это ни удивительно, ни одно из его правительств не снизило налоговое бремя. В 2008 году он выполнил свое предвыборное обещание отменить ненавистный многим налог на недвижимость. Но в целом налоги только росли.
К довершению всего вышесказанного, Берлускони вошел в политику, имея два исключительных преимущества. Во-первых, он был одним из богатейших людей в мире, главой бизнес-империи, область деятельности которой выходила далеко за пределы СМИ. Она включала розничную торговлю, страхование, управление активами и, конечно, спорт (Берлускони принадлежал футбольный клуб «Милан»). По оценкам
Такие деньги могут пригодиться в политике. Год спустя они помогли ему вернуться к власти после всеобщих выборов, перед которыми он, потратив 37 млрд лир (26,5 млн долл.), разослал всем жителям страны свое жизнеописание. Его политические противники неоднократно заявляли, что почти безграничные ресурсы Берлускони помогали ему пережить решающие вотумы недоверия, которые грозили падением его правительствам. В преддверии одного из них не меньше десяти членов палаты депутатов изменили свою позицию в пользу премьер-министра. В 2013 году сенатор, за семь лет до того покинувший левоцентристов, заявил, что Берлускони заплатил ему тогда 3 млн евро. Год спустя бывший премьер, отрицавший это обвинение, был осужден и оштрафован за подкуп.
Другое огромное преимущество Берлускони, безусловно, заключалось в его власти над СМИ. Он вошел в политику владельцем издательского дома Mondadori и еженедельного новостного журнала
Итальянцы необычайно зависимы от телевидения, который служит им источником новостной и другой информации. Даже до распространения Интернета как минимум один из десяти итальянцев покупал ежедневную газету. И не далее как в 2014 году, несмотря на вездесущность Сети, широкий опрос показал, что больше половины респондентов узнавали новости преимущественно или только из телепрограмм.
Когда Берлускони был в оппозиции, он мог положиться на поддержку трех каналов, принадлежавших его компании Mediaset. Но, когда он был у власти, он мог также оказывать влияние на три других канала, принадлежащих RAI. Эффект от такой видеократии, как ее назвали, невозможно оценить численно. Но его можно проиллюстрировать.
