Среди холмов итальянской Умбрии, в живописной долине, утопающей в оливковых рощах и фруктовых садах, американские актеры Майкл Такер и Джил Эйкенберри купили маленький домик, возведенный триста пятьдесят лет назад. С этого момента супруги начали иную главу своей жизни, в которой имеется лишь два приоритета: есть вкусную пищу и пить хорошее вино.Перед вами чудесная книга о том, как человек вдали от родины обретает новый дом. Вместе с автором мы отправляемся в потрясающее путешествие: заглядываем в типичную итальянскую мясную лавку, веселимся на празднике сбора урожая в захолустном городке, поднимаемся к заснеженным вершинам горного хребта Сибиллини, а главное — принимаем участие в роскошных затяжных пирах, лакомимся в тратториях блюдами, достойными королей, покупаем в придорожных ларьках огромные бутерброды со свининой, жарим молочных поросят, ягнят и пиццу в четырехсотлетней печи.Эта книга — увлекательные заметки истового гурмана, написанные легко, с юмором и пристальным вниманием к деталям.
Можешь забрать себе весь мир, но оставь мне Италию.
Нас можно купить, но нам нельзя докучать.
Наш домик расположился на склоне покрытого оливковыми деревьями холма, словно ребенок, который устроился на коленях сильного, бесконечно терпеливого дедушки. Сначала мы называли этот холм горой, но однажды взобрались на его вершину и увидели протянувшиеся до горизонта вершины Сибиллини в шапках снегов. Нет, возле нашего дома возвышается именно холм, один из тех многих, что вздымаются волнами на севере и юге, насколько хватает глаз, и переливаются серебристо-зеленой листвой оливковых деревьев. Крошечный каменный домик будто бы вжимается в склон холма, поэтому нам не стоит опасаться первых лучей утреннего солнца, которые могли бы нас потревожить, если бы проникли в окно нашей спальни. Впрочем, в то утро я встал именно с первыми лучами.
Ночью я спал как младенец. Возможно, этому поспособствовали три стакана граппы, выпитые мною за ужином. А кроме того, мы опорожнили бездонный, казалось бы, кувшин местного красного вина, заедая его запеченной на углях бараниной и жареной картошкой. Ох уж эта картошка!.. Кто знает, может, она мне и приснилась. Вообще-то, как правило, я после большой тарелки пасты картошку не ем. По крайней мере, за один присест. Между прочим, паста была самая простецкая — обычные макароны с оливковым маслом да сверху граммов двести трюфелей. Трюфели здесь вообще растут как сорняки.
Небо медленно сменило цвет с серого на светло-голубой. Одна за другой запели птицы. У меня еще имелась в запасе пара свободных часов, поэтому я просто лежал и слушал их. Я прилетел сюда два дня назад, чтобы окончательно уладить все формальности, связанные с приобретением этого дома среди холмов Умбрии. Сегодня днем мне предстояло отправиться в обратный путь, в Калифорнию. Внутренние биологические часы сбились напрочь, однако нехватка сна меня не волновала — посплю как-нибудь в другой раз.
Рустико — именно так назывался дом. Уже триста пятьдесят лет стоял он на склоне холма, обратив окна на широкую зеленую долину Сполето. Словом «рустико» итальянцы называют крестьянскую хижину, в которой каждый год во время сбора урожая оливок спят сезонные рабочие. Теперь она станет приютом для двух приезжих актеров.
Я отправился на кухню и сварил себе кофе. Сел за столик в открытой беседке у двери, что вела на кухню, и принялся наблюдать за птичкой с черно-белым хохолком, напоминавшей своим наглым видом Вуди Вудпекера.[1] Птичка, издав пронзительный крик, спланировала с ветки вниз, пронеслась на бреющем полете над садом, а потом, взвившись вверх, несколько раз обогнула печную трубу. Уже сейчас, ранним утром, становилось ясно, что день обещает быть знойным. Однако даже в самую жаркую пору в нашем доме было прохладно, словно в винном погребе — толщина каменных стен составляла около метра, отчего снаружи здание казалось значительно больше, чем изнутри.
Я позвонил Джил в Калифорнию. Вчерашний день там еще не кончился, и пока по местному времени у них было только девять вечера. Ужасная путаница из-за этих часовых поясов… Я рассказал Джил о вчерашней встрече в приемной у нотариуса, в ходе которой я подписал все бумаги и передал два чека: один в открытую, второй — под столом. Я поведал ей о том, как нотариус с торжественным видом прочитал вслух весь договор, делая паузу после каждого предложения, чтобы мне перевели его смысл. Все прошло очень официально. Затем я рассказал, как после этого Бруно и Мейес, продавшие нам дом, и наша подруга, торговый агент Джоджо, повезли меня на обед в ресторан «Fontanelle», расположенный в нескольких километрах от нашего нового дома.
Я поделился с Джил своими чувствами, поведал ей, что ощущаю в этот самый момент, сидя в саду и слушая пение птиц, о том, как манит меня это место, о том, как его ритм определяет темп жизни — для всех и для каждого. Я не могу назвать себя особо терпеливым человеком. Тишина, спокойствие и неподвижность не мой репертуар. Однако, возможно, после того как мы поселимся в этом доме, и в этой долине кое-что изменится…
