Научно-исследовательская станция вращается вокруг спутника газообразной планеты далеко за пределами Солнечной системы. Экипаж, Джулай Лоусен и Хорхе Гонсалес, выращивают сельскохозяйсвенные культуры на внеземном грунте, просматривают сообщения с Земли и спорят на первый урожай. Рутине приходит конец, когда Гонсалес начинает испытывать провалы памяти. Вместо ответов Лоусен находит воображаемого друга из детства. Что это? Безумие или близкий контакт? На что пойдет Лоусен, чтобы вернуться домой, к дочери, которая ее ждет?
Слышали ли вы когда-нибудь, как звучит Земля?
Даже сейчас, находясь на расстоянии многих световых лет от сине-зеленого шара, который люди вправе называть своим домом, этот звук я не спутаю ни с чем другим. Наша научно-исследовательская станция вращается вокруг спутника огромной газообразной планеты Нербус 5. Она непригодна для жизни, как и оставшиеся четыре планеты системы Нербус, магнитные бури и грозы, высокое давление, отсутствие атмосферы и самой земли, под которой люди обычно понимают твердь под ногами, делают их бесполезными для цели ряда экспедиций «Деметра». Звезда этой системы, желтый карлик, больше Солнца в два с половиной раза, испускает слабые, частые вспышки. Но спутник, названный НТ6510011, стал именно тем, что было нужно людям.
Первые полученные роботами замеры сообщали о высоком уровне углерода и азота в атмосфере, соотношение процента кислорода – ноль целых – две десятые, что недостаточно для человеческих легких. Новость будоражила умы! Найдена первая планета, на которой возможна жизнь. Экипаж «Деметры 1» отправившийся в космос для первых исследований на полностью автоматизированном корабле класса ЦБ02, состоял из двух человек – Хорхе Гонсалеса, капитана и руководителя проекта, а так же бортмеханика, на случай, если автоматика по каким-то причинам выйдет из строя. И меня, Джулай Лоусен. Помимо обязанностей ведущего ботаника и медсестры на мне лежала еще дюжина мелких поручений капитана.
Мы были совершенно одни на снабжающей нас пищей и кислородом станции, раз за разом облетавшей по своей орбите спутник НТ6510011.
Спутник, из иллюминаторов станции выглядевший как серо-коричневый шар, испещренный кратерами и цепочками горных хребтов, выделяющимися на фоне равнин язвами вулканов, был больше Земли, но вращался куда медленнее и один его оборот вокруг своей оси усредненно равнялся трем суткам. Связь с Хьюстоном поддерживалась автоматическим передатчиком, сети которого опутывали весь корпус станции. Фактически, вся его поверхность, металлическая обшивка корабля, была огромным передатчиком.
Каждое утро я проводила замеры показателей собственного организма, затем обязательную процедуру под моим контролем проходил Гонсалес, подшучивая надо мной, но не сопротивляясь предписанию. Покончив с этим, отправлялась в теплицу, как мы называли отсек №6. Там в нишах вдоль стен и на перегородках, разделявших отсек на пять одинаковых прямоугольных проходов, тянулись к искусственным источникам освещения первые всходы растений.
Пока на Земле ученые бились над созданием терраморфирующего устройства, я и Гонсалес выращивали первые космические овощи.
В теплице поддерживалась приемлемая температура. Прежде чем войти в него, я одевала скафандр и проходила через шлюз, потому что воздух в отсеке был слишком разряженным для человека, а грунт на одну пятую состоял из доставленных роботами пробных партий. Это была почва со спутника.
Я проводила в теплице, работая со всходами и взрыхляя грунт с осторожностью сапера и грациозностью слона, делая все необходимые замеры и пробы грунта, изучая листья и стебли на жизнеспособность, четыре часа, затем возвращалась через шлюз, снимала скафандр, принимала пищу в компании с капитаном. В это же время мы проверяли почту, надеясь получить письма и видеособщения с Земли. Больше всего ждали вестей от родных. В Нью-Йорке остался мой муж Хансен и дочурка Эмили, совсем большая. На момент, когда стартовала экспедиция «Деметра 1», ей исполнилось восемь. Четыре месяца в космосе. И еще двадцать три луна на орбите спутника. Мы называли здешние сутки лунами, потому что они и были лунными сутками, только луна эта была для нас чужой.
На звезде, которую ученые мужи окрестили без особой фантазии Нербус 0, вспышки и магнитные бури были таким же обычным делом, как и на Солнце. Во время этих вспышек связь с Землей прерывалась, но как только они утихали, все вновь приходило в норму. Центр управления полетами в Хьюстоне не нашел в этом повода для беспокойства, однако отдал распоряжение связываться с Землей сразу после выхода из «слепой зоны».
Гонсалес, проводя эксперименты с очередной порцией грунта со спутника, жаловался на головные боли, но осмотр не показывал никаких отклонений. Его давление было в норме. Как и мое. Ничего необычного в своем состоянии я не находила, зато на вспышки Нербуса реагировали растения. Интенсивность и скорость их роста после таких вспышек увеличивалась в три раза, потом – очередная стабильная фаза роста до нового выброса со стороны светила. Этот факт интересовал меня и как ученого, и как человека, который мечтает о возможных колониях на новых планетах.
