Это были небольшие ветхие деревянные домики, вокруг лежали камни, а в земле виднелись огромные туннели уходящие вниз.
Постучав в один из домов, дверь им открыла обычная женщина. Собранные на голове рыжие волосы выбивались прядями из-под повязки, легкое хлопковое платье, и сандалии.
Невольно Александра улыбнулась, видя перед собой человека.
— Я чем-то могу помочь? — обратила она свой взгляд на Дориона.
— Нам бы немного передохнуть.
— Проходите, пожалуйста, — отойдя от двери, проговорила она, склонив голову.
Хозяйка усадила их за стол и налила гостям по кружке чая, продолжая беседу:
— Сейчас ещё день, и все трудятся в шахтах, моя дочь немного приболела, и пришлось остаться с ней!
— Это те дыры в земле? — уточнила Александра.
— Да, мы добываем малахит, и хозяин дает нам за это еду, а иногда и монету.
Александра с силой сжала деревянную кружку, находящуюся в её руках, и уничтожающим взглядом сверлила Дориона.
Из соседней комнатушки послышался детский кашель.
— Это моя дочь Милия, ей становится хуже, — со слезами на глазах проговорила она, и отправилась в соседнюю комнату.
Дорион откинулся на спинку стула, и, смотря в злющие глаза Александры, проговорил:
— И что теперь ни так, не нравится чай?
— Что ни так? — шёпотом прошипела, боясь потревожить девочку. — В этом мире нет места людям! Для вас они рабы!
Он, как ни в чём не бывало, дернул плечами, и сложив перед собой руки:
— В этом ни моя вина! — даже не стал отрицать он. — Мирэлла бросила свой народ! Результат ты видишь сама! — упорно смотрел он на неё.
На минуту она задумалась, отведя от него свой взгляд, смотрела в кружку с чаем.
Всхлипы плачущей женщины донеслись из соседней комнаты. Подскочив с места, Александра забежала в комнату, где возле кровати, сидя на коленях, плакала над дочерью мать. Маленькая худенькая девочка еле дышала, издавая тяжёлые хриплые вздохи, кожа немного отливала синевой. На вид ей было лет восемь.
— Дорион, помоги ей! — повернулась она к нему с испуганным лицом.
— Это не в моих силах, — покачал головой, отчего у Александры навернулись на глазах слёзы, — в моих силах помочь лишь тебе!
Она непонимающе взглянула на него.
Выйдя из комнаты, зашёл к ней за спину, и прислонил к себе.
— Попытайся расслабиться.
Его руки медленно скользили по её телу, слегка касаясь кожи, принося ей лёгкое покалывание в местах его прикосновений. Движения рук усилились, как и прикосновения к коже оставляющие жжение. Становилось больно, она попыталась вырваться из его рук. Тело горело огнём, а в грудной клетке вовсе полыхал пожар. Держа в своих объятиях, запрокинув её голову назад, он заглушил её крик поцелуем…
Волна жгучей боли сошла, оставив лёгкую дрожь в теле. Его хватка ослабла.
— Это всё? — удивлёнными глазами смотрела на него. — А что делать дальше?!
— Помочь ребёнку!
Зайдя обратно в комнату, она подошла к кровати, и, не совсем понимая, что делать дальше, просто положила руку на грудь девочки. Снова лёгкое покалывание в теле, и тепло… Теплота внутри неё устремилась к руке, и перешло к девочке.
Дыхание малышки выровнялось, хрипы пропали, кожа порозовела…
Мать непонимающе смотрела, лишь машинально хлопая глазами глядя на свою дочь.
Александре не верилось в такое чудо, это было волшебство не присущее её миру. Ей стало даже смешно, что так просто может быть совершено чудо, и так жаль, что так долго оно отсутствовало в этом мире.
Девочка слегка приоткрыла глаза, и прошептала:
— бабушка всегда говорила, что ты вернешься, и люди будут свободны!
— Спасибо вам, — расплакалась женщина, — у меня есть малахит, и пара монет, я отблагодарю вас!
Александра не успела воспротивиться, как Дорион перебил её:
— Нам ничего не нужно, — обратился к женщине, — минор вернулся с охоты, нужно идти, — развернувшись, отправился на выход.
Она поспешила за ним, на выходе из комнаты обернулась, чтобы посмотреть на девочку, на лице которой зарождался здоровый румянец.
Немыслимо!
Как же хорошо, что они зашли в этот дом, и она смогла принести пользу маленькой девочке, ведь неизвестно чем это могло закончиться!
— Вот возьмите, — остановилась у порога женщина, держа в руках пару золотых монет, и малахит, нанизанный на нить, — это очень качественный камень, примите это как плату за исцеление девочки, — тянула к ней свои руки.
— Мне ничего не нужно! — искренне посмотрела Александра в глаза рыжеволосой женщины. Разве она могла что-то взять за то, от чего у неё на душе разливалось тепло, зарождая в сердце счастье от спасённой ею жизни. Бедная женщина, стоило только представить, как они семьями трудятся в шахтах, надрываясь на благо этих чудовищ. С одной стороны ей было жаль Мирэллу, но с другой… Как она могла бросить свой народ, обрекши на такое существование?
— У вас ведь дар, и очень сильный! — прошептала женщина.
— Я знаю! — подтвердила она, не зная радоваться или печалиться такому событию.
— Но вы показываете его при мидаре! — оглянулась женщина, будто её мог кто-то подслушивать.
— А разве этого нельзя делать? — растерялась Александра, чувствуя, что что-то здесь неладное.
— Ели об этом узнают, — покачала она головой.
