Итоги № 19 (2013) полностью

— В «Гарпастуме»? Да, сыграл футболиста-любителя, мечтавшего создать с друзьями профессиональную команду, построить стадион...

— Видел в Интернете список из десяти лучших художественных фильмов о спорте. Понятно, что рейтинги — штука условная, но «Гарпастум» и «Легенда» попали в топ. Вместе, например, с «Рокки», где сыграл культовую роль Сильвестр Сталлоне, и «Их собственной лигой» с Томом Хэнксом и Мадонной.

— Обожаю спортивные драмы, это не только интереснейший, но и очень сложный жанр. Зритель должен быть в постоянном напряжении и верить, что все по-настоящему. Он сразу почувствует неправду, если увидит, что хоккеисты скользят по льду, как фигуристы, или тормозят, навалившись всей массой на бортик. Надеюсь, в этом «Легенду» не упрекнуть.

— Игровые сцены ставили канадцы?

— Они консультировали, советовали, где лучше расположить камеру, какой ракурс будет точнее и эффектнее. У них же богатейший опыт хоккейных трюковых съемок, там это целая индустрия. Но хоккей в нашем фильме получился в первую очередь благодаря не канадцам, а Коле Лебедеву. Он выстроил финальную сцену, первый матч исторической суперсерии, как цепочку остросюжетных новелл: у каждой заброшенной шайбы — своя история, своя драматургия. Поэтому в финале кинозал превращается в монреальскую трибуну.

— Меня сначала коробило, что звезды НХЛ выглядят в «Легенде» совсем уж тупорылыми, а потом подумал: если в голливудских фильмах советские космонавты летают в ушанках, почему бы и нам в ответ не изобразить канадцев дровосеками?

— Хоккей — жесткий вид спорта, хоккеисты далеко не всегда джентльмены. Бобби Кларк умышленно наносил травму Харламову, бил по больному колену. Наши тоже были не ангелы: Фил Эспозито до сих пор рассказывает в интервью, как мечтает отомстить Борису Михайлову за его грубость, хотя сколько лет уже прошло.

— Сильно расстроились бы, если бы вас не взяли в картину?

— Очень. Признавался в этом раньше и могу повторить: плакал, читая сценарий «Легенды». Я не самый сентиментальный человек на свете, со мной такое случилось впервые. Перевернул последнюю страницу и сказал себе: это роль мечты, и я сделаю все, что в моих актерских силах, лишь бы она стала моей.

— Вам, Данила, в последние годы явно пошла масть...

— Хочется думать, масть, как вы говорите, пошла не просто так, я тоже приложил к этому усилия. Без ошибок не обошлось, но стараюсь быть избирательным. Когда рассказываю, мне не верят, но я с середины прошлого лета не снимался. Не было по-настоящему интересных предложений. Мне сейчас важнее работать на имя, а не зарабатывать деньги. Вернее, деньги тоже, но именно в такой последовательности.

— Предполагали, что «Легенда» вызовет столь активный интерес у зрителей?

— Старался не думать об этом. Лучше лишний раз не обольщаться, чтобы потом не разочаровываться. Например, надеялся, что «Шпион» прозвучит гораздо громче, чем в результате случилось. На «Духless», наоборот, особую ставку поначалу не делал, а он выстрелил. Так что с «Легендой» уже не загадывал, но верил, что незамеченной она не пройдет. Для меня это и без бокс-офиса очень важный фильм: мы делали его удивительной командой во главе с режиссером Колей Лебедевым и продюсером Леонидом Эмильевичем Верещагиным. У меня был грандиозный партнер — Олег Евгеньевич Меньшиков, сыгравший тренера Тарасова.

— Вы, Данила, неоднократно говорили в интервью, что воспринимаете фильм как историю человеческих взаимоотношений, а не патриотическое кино в стиле «Слава советскому спорту!». Но разве нет такой темы?

— Наверное, есть, но она не главная. Мне вот сейчас в Twitter пишут люди, которые очень далеки от хоккея и еще недавно знать не знали о Харламове. И пишут они не о победах советского спорта и не о нашем национальном величии, а об очень личных переживаниях, о том, что после фильма задумались о собственной жизни, взглянули на нее иными глазами. Даже мои друзья, скептически относящиеся к государственной пропаганде в любой форме, не ворчат по поводу «Легенды».