Своими для Манежки ветераны из ЛДПР и КПРФ все равно не станут. Да им и ни к чему. Но на разогреве играют бодро. А уж от коммунистов и вовсе никто не ждал такой прыти. Требование вернуть в паспорта графу «национальность» — это цветочки. Вот избранные места из предвыборного обращения Геннадия Зюганова: «Русские постепенно становятся ущемленным меньшинством на своей родной земле... «Россия без русских!» — таков, обобщенно говоря, девиз многих нынешних правителей».
Вопрос, печется ли в самом деле кто-то о том, как решить непростую проблему с «понаехавшими», риторический. Выборы на носу. А на голом национализме в Думу сейчас можно въехать легко. В отсутствие прочих националистическая идея явочным порядком обретает статус общенациональной. Где выход из этого пике?
Закручивание гаек вряд ли поможет: настоящим экстремистам по большому счету только это и нужно. Скорее, напротив, нашу политическую кухню пора проветрить от накопившейся гари. И от крайних экстремистов. И от несовременных законов. Весьма показательно в этом смысле последнее «дело писателя»: под подозрение попал роман Бориса Акунина «Весь мир — театр». Некий читатель умудрился усмотреть там экстремистские пассажи, о чем не преминул уведомить Следственный комитет. Слава богу, разобрались: роман не пополнит стремительно расширяющийся список экстремистской литературы. Остается надеяться, что это хотя бы сигнал о смене тренда. Давно пора начать диалог с политическими оппонентами вместо того, чтобы продолжать жить по принципу: «Кто не с нами, тот против нас».
Андрей Смирнов
Артельные старатели и известные юристы, коммунисты-номенклатурщики и те, кого в прессе называют мафиози, олигархи-миллиардеры и подпольные коллекционеры, несостоявшиеся политики и знаменитые актеры… У этих невероятно разных представителей рода людского общее одно: всех их защищал или защищает Генрих Падва. Львиную долю из своих восьмидесяти лет Генрих Павлович посвятил служению Фемиде. Человек доступный и простой, о своем юридическом призвании он говорит по-державински высокопарно.
«Итоги» встретились с Генрихом Падвой в его рабочем кабинете в адвокатском бюро «Падва и Партнеры». Там, под сенью миниатюрной фигурки Дон Кихота (а вовсе не Фемиды), и состоялась эта беседа.
— Чепуха какая! Есть, конечно, адвокаты, которые звонят и предлагают людям, попавшим в беду, свои услуги. Но я в жизни этим не занимался, видит Бог! Напротив — люди сами всегда мне звонили и просили о помощи. Почему именно ко мне обращались? Наверное, профессиональное имя уже за себя работает.
— Взялся бы за любого. Хоть за Чикатило, Гитлера и Сталина. Принципиально нельзя отказываться от защиты ни одного человека, в чем бы его ни обвиняли. Иначе я не профессионал. Выходит, если я выбираю подзащитного, значит, я ему уже судья. А на самом деле это должен выяснить суд. Я не вправе отказываться от защиты любого обвиняемого по аналогии с врачами, которые должны лечить каждого. Скажем, врачу привозят раненого бандита, насильника, и врач его оперирует, лечит. Исполняет свой профессиональный долг. Так и адвокат защищает не преступника, а гражданина, которого обвиняют в том, что он нарушил закон.
Да, я защищал Славу Япончика — Вячеслава Иванькова, провозглашенного вором в законе, — но только суд решал, бандит он или нет…