Канун Дня Зимнего Солнцестояния 2012 года. Среди развалин легендарного Паленке беспечные туристы готовятся встретить обещанный «Конец Света». А в это же время в глубоких подземельях древнего города горсточка археологов пытается Его предотвратить.
За кажущимся бесконечным лесным массивом на мгновенье мелькнула серая верхушка одной из башен и тут же пропала, словно дразнясь. Альфонсо криво усмехнулся, наблюдая за сидящим напротив парнишкой. Долговязый, малокровный и белобрысый, в некрасивых очках с толстыми линзами он без устали всматривался в проплывающий за окнами пейзаж. Худые, веснушчатые руки то нервно теребили на коленках брюки, то судорожно хватались за камеру, висящую на груди.
- Еще рано, - снисходительно успокоил его Альфонсо, - полчаса ходу. Это как минимум.
Парнишка слегка скривился, но не оторвался от окна.
Маленький автобус, принадлежащий Национальному Историческому Музею Мехико, неспешно двигался по широкому тракту, окруженному сочными дождевыми лесами. Пассажиров было совсем немного – сам Альфонсо, пара коллег с его кафедры и без конца зевающий оператор, загромоздивший проход оборудованием.
Да вот еще в Сан-Кристобаль «на борт» попросились коллеги из Техаса, не дождавшиеся собственный транспорт – парнишка напротив, да какая-то женщина, ныне крепко спящая на длинном заднем сидении. Из-под тонкого пледа виднелись, с одной стороны, ее босые пятки, а с другой – густая черная шевелюра, свисающая почти до самого пола.
Впрочем, это событие Альфонсо, измученный долгой дорогой, благополучно проспал и теперь с интересом разглядывал нового соседа.
- Первый раз? – обратился он к парнишке.
Тот нехотя кивнул, явно не желая заводить разговор, но это не остановило Альфонсо, и он пустился в пространные воспоминания:
- Эх, как вспомню свой первый раз... В Семьдесят седьмом это было. Вот так же, как тебя - студентом - отправили на практику. Радости было! Настоящая археология! То есть, так нам, дурачкам, сначала казалось. А по факту мы вручную разбирали обвалившуюся галерею. Привозили нас еще затемно, а увозили уже затемно. Даже обеды подавали прямо на место раскопок, как кротам. Я словно на каменоломне целый месяц отпахал. А из всех чудес и видел-то разве что пару неразборчивых барельефов... Так на всю жизнь и отбили интерес к работе.
Парнишка никак не отреагировал на его речь. Разве что слегка приподнял костлявые плечи, словно желая отгородиться ими от назойливого собеседника. Но Альфонсо не желал сдаваться.
- Ты совсем один? Без группы? - спросил он с покровительственным участием.
Попутчик, наконец, повернулся к нему, на мгновенье встретившись с ним взглядом. Альфонсо смущенно крякнул и пригладил бороду. Неудобно получилось. Глаза попутчика явно принадлежали не желторотому студенту, а взрослому мужчине. Хоть и довольно странному.
- Александр Мюррей, - тихо произнес тот и, кося расплывчатым за толстыми линзами взором куда-то мимо Альфонсо, вяло коснулся протянутой для пожатия руки, - Старший научный сотрудник Университета Техаса. Профессор Фернандес должен был отправить за нами в Сан-Кристобаль машину…
- Фернандес? Старый черт опять здесь?! – Альфонсо обрадовался, что появилась такая удачная общая тема, за обсуждением которой попутчик, возможно, забудет неуместный покровительственный тон его прежних фраз. Но тот лишь коротко кивнул, положил бледную, влажную ладонь обратно на колено и снова сосредоточился на проплывающих за окном джунглях.
- А я – Альфонсо Кабрера, - предпринял он еще одну попытку, - Музей Мехико. За следующим поворотом Санто-Доминго, а оттуда до Развалин рукой подать.
Не получив ответа, Альфонсо мысленно сплюнул.
До цели оставалось каких-то двадцать минут, но в Санта-Доминго-дель-Паленке – крошечном городишке, в честь которого и было дано название легендарным развалинам – им пришлось задержаться. Несколько улиц оказались перекрыты, а на других образовались внушительные пробки.
- Бестолочи опять затеяли Великий Исход, - недовольно пробурчала одна из сотрудниц, - Всю неделю как с цепи сорвались. Их и уговаривали, и из брандспойтов разгоняли – все без толку.
- Да уж… ну, так время такое…, -благодушно ответствовал Альфонсо, разглядывая пеструю толпу местных, заполонившую центральную улицу. Над толпой стоял дым, гомон и скорбный плач, словно на пышных похоронах. На участниках нелепого шествия мелькали дешевые украшения, колыхались яркие перья, развевались на ветерке разноцветные ленты. В такт пронзительному писку нескольких десятков дудочек они то подпрыгивали, то припадали в поклонах, угрожающе продвигаясь в сторону площади.
- Что уж говорить об аборигенах, когда весь Мир на ушах стоит в ожидании Конца света, - добавил он, - Дай-то бог, завтра успокоятся…
- Скорее расстроятся, когда увидят, что Земля, как ни в чем не бывало, продолжает свой бег по орбите, - вступил в разговор оператор, - Впрочем, нет. Если столько народу верит в Конец Света, то, значит должно верить и в то, что нет никакой орбиты, а Земля – плоская и квадратная – покоится на спине крокодила.
Он захохотал, и Альфонсо было присоединился к нему, но вдруг осекся.