Ицзин. Книга Перемен полностью

Общий смысл четверостишия таков: не только совершенно ошибочно использовать вместо истинного внутреннего свинца профанический металл, но и сам истинный свинец следует использовать в то же время, не используя его, отбрасывая его прочь, что и является, по словам Чжан Бо-дуаня, высшей истиной о его применении. Видимо, здесь речь опять-таки идет о следовании естественности и недеянию во внутреннеалхимическом процессе: следует знать, когда наступает время использования ртути, когда – свинца, а когда и то и другое уже бесполезно (например, после соединения их в нужных пропорциях и образования бессмертного зародыша).

Гексаграмма, соответствующая данному стиху, – «воспитание малым» (сяо чу); состоит из триграмм цянь и сюнь (утончение, проникновенность, ветер, дерево, первая дочь).

Это четверостишие является своеобразным примером гностического или эзотерического толкования даосских философских текстов, когда даос, посвященный в тайное значение того или иного «откровенного» текста (здесь – «Дао-Дэ цзина»), обнаруживает в нем содержание, которое сторонний, не посвященный в «правильное» прочтение текста читатель вряд ли бы даже мог заподозрить.

В этом четверостишии 1-я и 4-я строки представляют собой цитаты из чжанов 3 и 9 «Дао-Дэ цзина». Приведем эти цитаты в их контексте: «…А совершенномудрый управляет так: опустошает [подданных] сердца, их животы, [напротив,] наполняет, их ослабляет волю-самочинность, [взамен же] укрепляет костяк. Стремится, чтобы у народа не было ни знаний, ни желаний, а мудрые чтоб действовать не смели. Недеяние он свершает, поэтому нет ничего неупорядоченного [таким правленьем]» (чжан 3).

«Чем собирать да копить, не лучше ли использовать? 〈…〉 Золотом и нефритом наполнен зал – никто его не в силах сохранить. Богатством, знатностью кичатся люди, в удел же им остается печаль…» (чжан 9).

Чжан Бо-дуань переосмысливает эти строки «Дао-Дэ цзина» совершенно неожиданным образом, и текст Лао-цзы, провозглашающий принципы естественности и недеяния, становится тайнописью внутренней алхимии. И требование «опустошения сердца» (от страстей, вожделений и т. п.) становится для Чжан Бо-дуаня синонимом указания на необходимость «совершенствовать природную сущность» (сю син), а слова «наполни живот» для него являются требованием «совершенствования жизненности» (сю мин). Подробнее см. комментарий на 8-е восьмистишие I части.

Но если ключом к совершенствованию природной сущности является созерцание сердца, его медитативное познание, то ключом к совершенствованию жизненности является выплавление истинного свинца, отрицательной жизненности, инь ци. Но стихией свинца является металл. Напомним, что по-китайски «золото» и «металл» пишутся одинаково – цзинь; только в отдельных случаях для конкретизации (которая как раз, по мысли Чжан Бо-дуаня, Лао-цзы нужна была меньше всего, ибо ему надо было скрыть тайное значение текста от профанов) иероглиф цзинь в значении «золото» получает определение «желтый» (хуан цзинь). Лао-цзы для Чжан Бо-дуаня направил невежд по заведомо ложному следу, впрямую обманув их иероглифом хуан и вместе с тем заставив их думать о металле как о золоте. Кстати, синонимом положительной жизненности, ян ци, ртути будет нефрит, о котором также говорится у Лао-цзы. Здесь для Чжан Бо-дуаня важен металл, поэтому о нефрите он не упоминает. Зал здесь выступает для обозначения нижней части живота и нижнего киноварного поля – сферы свинца, инь ци, воплощенного в эссенциальной пневме, которая, овеществляясь, превращается, по учению внутренней алхимии, в сперму.

Гексаграмма, соответствующая данному стиху, – «наступление» (ли); состоит из триграмм дуй (разрешение, радость, водоем, третья дочь) и цянь.

Это четверостишие как бы завершает один раздел цикла II части и открывает другой. В символике «Глав о прозрении истины» оно соответствует 11-й гексаграмме «Книги Перемен» (тай – «расцвет» ), состоящей из триграмм цянь и кунь.