– Что это? – мелькнула тревожная мысль и тут же появилась до-гадка – запах. Он надышался этой вонючей дряни, другого объясне-ния быть не могло. Нужно было скорее очистить легкие. Хан резко выдохнул и, задержав вдох, наклонился к смотровому глазку-"перископу", скрытому в обивке двери и позволяющему обозревать весь тамбур благодаря хитроумной системе оптических линз.
Там, в подъезде, непривычно ярким светом горела осветительная лампочка под потолком, и на фоне этого света контрастно выделял-ся силуэт угрожающей фигуры, облаченной в черную одежду.
– А-а, черт… – прошептал Хан и метнулся вглубь квартиры, на лод-жию: там свежий воздух, там пути к отступлению. Но ноги вдруг неожиданно подогнулись в коленях, и эргом упал, пролетев по инер-ции полтора метра вперед и врезавшись со всего размаха в шкаф для одежды. Послышался треск сломанных створок. Хан попытался встать, но тщетно – руки и ноги изменили ему, предательски отклю-чив все мышечные реакции. Тогда он перекатился на спину, посмот-рел на дверь и осторожно попробовал втянуть в себя воздух. Показа-лось, что здесь он был без примеси этой тошнотворной сладости. Значит, можно попытаться опять перейти в сверхинтенсивный ре-жим деятельности организма и очистить кровь от присутствия в ней этого яда, затем восстановить динамику мышечной системы и… В этот момент его вырвало. Он успел лишь, повернуть голову набок, чтобы не захлебнуться и не измазать себя
-Лева, сыночек…
Мальчик поднимает голову. У подъезда пятиэтажного дома стоят мужчина и женщина. Это его родители. Малыш, побросав все игрушки, вскакивает и поспешно бежит к ним, нелепо подпрыгивая, раскинув в стороны руки и радостно вереща. Вспышка света и тьма.
