– А здесь? Здесь они есть?
– Здесь они есть, – хмуро пробормотал Унген и подкинул в огонь еще пару маленьких поленьев. – Они есть везде. Но есть определен-ные места, где их много и где они всемогущи. Также играет огромную роль время года и время суток. Вот, например, сегодня ты подвергал-ся большой опасности. Ночью "лтынчи орен" – нижний мир – со-прикасается с нашим миром. Их склеивает темнота. И тогда обитате-ли того мира появляются на земле. Они очень любят глухие темные места, особенно, где есть соединения – трещины в земле. Они выхо-дят оттуда, и горе тому, кто остался после заката солнца в таком месте. Эти места называются "турчакту дер", там кермосы особенно сильны. Человек, оставшийся на ночлег в "турчакту дер", обречен. Кермосы отберут у него душу и унесут с собой вниз, в царство Эрлика, подземного бога. Поэтому после заката солнца люди скрываются в своих домах. Детям запрещают даже плакать, чтобы не привлекать духов, из дома не выносят вещи и пищу. Это время следует переж-дать, скоротать, слушая предания и сказки.
– Как мы с тобой? – Максим улыбнулся и протянул к огню сухой прутик. На конце сразу вспыхнула и затлела крохотная искра.
– То, что я рассказываю тебе сейчас – не сказки. И если бы ты не послушался меня там, за оградой, мне даже страшно представить, что бы сейчас с тобой было. Это не сказки, – значительно повторил Унген, – если не веришь мне, спроси деда, он много расскажет тебе об этом.
– Унген, а твой дед, он кто?
– Кам.
– Кто-кто? – Максим фыркнул, опять посмотрев на товарища не-доверчиво.
– Кам – это шаман, – Унген, казалось, не обращал внимания на настроение своего гостя и объяснял ему все спокойно и терпеливо. – Шорхит очень сильный шаман. Таких, наверное, уже и не осталось на Алтае.
– Ух, ты! – Максим боролся сам с собой, не зная, как ему реагиро-вать на все эти разговоры: смеяться или принимать все всерьез, за чистую монету. – Настоящий шаман?
– Ненастоящих шаманов не бывает. Если он ненастоящий, значит, это не шаман.
– А ты тоже станешь шаманом, когда вырастешь?
– Я стану тайшином, как дед и Араскан.
– Араскан? Это тот странноватый водитель?
С Унгеном случилась настоящая истерика. Он захохотал, запры-гал по комнате, держась обеими руками за живот и приседая от на-пряжения.
– "Странноватый водитель"? – переспросил он, отсмеявшись и обретая возможность связно говорить. – Эх ты, балда. Араскан – тайшин! Один из величайших. Но об этом я сейчас не могу с тобой говорить. Ой, держите меня, "странноватый водитель"…
– Конечно, – пробормотал Максим, чувствуя, что сморозил какую-то глупость, – это сразу бросается в глаза. Он, знаешь, что делал? Он мои сны искал, понял?
– Сны? Искал? – Унген вытер слезы с глаз, не переставая кривить губы в усмешке и подхихикивать.
– Ну да, сны. Мне приснилось, что за нами бежала черная собака, зон…
– Черная собака? – Унген даже привстал от изумления и востор-женно посмотрел на гостя. – Ты видел во сне черную собаку?
– Ну да, видел. И что из этого?
Унген вскочил, нервно заходил по комнате, затем хлопнул в ладо-ши и сел обратно:
– Ну и дела! Ты даже представить себе не можешь, как тебе повез-ло! Значит, ты тоже сможешь стать тайшином?!
– А в чем, собственно, так повезло-то? – пробормотал Максим, пожимая плечами.
– Балда! Это был один из духов-защитников: "Кара Адай" – Чер-ная Собака, Дух Кэрсо. Он показался тебе, даже бежал за тобой! А такое бывает нечасто даже с тайшинами. Представляешь? Это ог-ромный дар, а ты даже ничего не понял и не удосужился отблагода-рить его. Балбес! – последнее слово Унген произнес без злобы, а с легким оттенком зависти и разочарования.
– Погоди, – Максим сосредоточенно пытался собраться с мысля-ми. – А кто он, этот Дух Кэрсо?
– Не могу сказать тебе наверняка, потому что сам не знаю. Но то, что он показался тебе, именно тебе, говорит о том, что ты отмечен каким-то особым знаком. Может быть, именно поэтому Кишгуш хо-тел утащить тебя?
– Кишгуш? – Новое название неприятно резануло слух.
– Да, дух умершего черного кама, вышедший на ночную охоту. Я же говорил тебе – ночью лес становится охотничьими угодьями го-лодных духов. Зима и ночь резко увеличивают возможность их про-никновения в наш мир. А ты приехал именно зимней ночью и еще вел себя при этом как дурак.
– Я же не знал, – извиняющимся тоном пролепетал Максим, рас-сказы товарища все больше и больше почему-то портили ему на-строение.
