- Нацистам просто нужна была жертва, на которую можно натравить народ и отвлечь его от борьбы за свободу, - расшифровал плешивый. - А юде преследовали всегда и везде, так что они оказались удобной жертвой...
- Если кого-то преследуют всегда и везде, то, может быть, виноват в этом он сам, а не преследователи? - поинтересовался Власов.
- Всё понятно! - провозгласила толстуха. - Вы антисемит!
- Вы сочувствуете Визенталю? - Фридрих произнёс это таким тоном, что женщина невольно втянула голову в плечи. - Я спрашиваю потому, что это бессмысленное слово сейчас используют только визенталевцы и им сочувствующие. Бессмысленное хотя бы потому, что не все семиты - юде, и не все юде - семиты. Как показали расологические исследования, юде представляют собой смесь различных расовых типов...
- Какая разница, как называть юдофобию? - перебил Эдик, которому явно не хотелось вдаваться в эту тему. - Слова - это условность.
- Тогда давайте называть демократию дерьмокрадией, - предложил Власов. - Это же условность?
Переводчик Рональдса запнулся, не зная как перевести каламбур.
- Ну хорошо, хорошо, если вам так нравится, пусть будет юдофобия, - Эдик обвёл глазами аудиторию, ища поддержки. - Но неужели вы, современный грамотный человек, и в самом деле считаете юде исчадиями ада?
- Нет, - спокойно сказал Власов, - Я считаю юде талантливым и интересным народом. Хотя, может быть, и не настолько талантливым и интересным, как думают сами юде. И болезненная юдофобия мне не нравится так же, как и всё болезненное вообще. Однако, разумная осторожность...
- Любая фобия - болезнь мозга! - всё не унималась розовокофточная. Эдик бросил на неё досадливый взгляд, в котором читалось сакраментальное "как бы заткнуть эту дуру".
- Не обязательно, - заметил Власов. - Фобия - это страх. Когда страх необоснован, это действительно тревожный симптом. Но есть вещи, которых и в самом деле следует опасаться. Не ненавидеть, не страшиться, а именно опасаться. Вы хотели бы встретиться на улице с голодным львом? - спросил он плешивого.
- Это вы про юде? - ответил тот вопросом на вопрос.
- Нет, это я про льва. Так да или нет?
- Допустим, не хотел бы. Ну и что? - с вызовом произнес Эдик.
- При этом о вас нельзя же сказать, что вы ненавидите львов? Скорее всего, вам нравится этот красивый и сильный зверь. Если вас сравнят со львом, вам будет приятно. Если вам скажут, что популяция львов в Африке гибнет, вы, может быть, пожертвуете небольшую сумму денег на её сохранение. И, конечно, с удовольствием сводите своих детей в зоопарк, чтобы они посмотрели на льва... Итак, вы не испытываете ни малейшей ненависти ко львам. Более того, львы вам симпатичны. Вы только не хотите встречаться с львом на улице. И если лев сбежит из зоопарка, а полицейский его застрелит, вы будете благодарны этому полицейскому, не так ли?
- Лев - это опасный хищник, - вмешалась женщина с горящими глазами, - получается, вы навязываете нам сравнение юде с хищниками...
- О нет, я не сравнивал бы юде со львами, - усмехнулся Власов. - Я просто хотел показать вам разницу между ненавистью и разумной осторожностью. Можно опасаться кого-то или чего-то, не испытывая к нему никакой ненависти, даже симпатизируя ему. Фанатичный ненавистник львов поехал бы в Африку их истреблять, даже рискуя жизнью. А человек разумный не хочет рисковать жизнью ради уничтожения львов и вообще не желает им гибели. Он просто не хочет видеть львов на той улице, по которой он ходит. Пусть львы живут у себя в Африке. Вот и всё.
- И пусть юде живут в палестинских песках, - саркастически заключил Эдик. - Хорош вывод!
- А чем он вам не нравится? - парировал Фридрих.
- Да тем, что вы не доказали, будто юде чем-то опасны, - нашёлся собеседник.
- За меня это доказала история, - пожал плечами Власов. - Вы сами сказали: везде, где жили юде, возникала юдофобия.
- Все дело в элементарной зависти! - воскликнул Юрий. - Вам что, неизвестно, что двоечники всегда ненавидят отличников? Ни один умный человек в истории не разделял этих идиотских предрассудков насчёт юде!
- Вынужден вас разочаровать, - вздохнул Власов. - Скорее уж, трудно найти умного человека, который бы в известной степени их не разделял. Кикеро, Сенека, Такит, Юстиниан, Эразм, Лютер, Бруно, Вольтер, Наполеон, Франклин, Вошингтон, Черчилль - этого вам достаточно? Я намеренно не называю русских и дойчских имён. В традиционной Германии, кстати говоря, юдофобия была распространена меньше, чем в других странах.
- Кто это вам сказал такую глупость? - не удержался Игорь.
- Иначе юде не жили бы в Германии столь долго и в таком количестве, - пожал плечами Власов.
- Им просто некуда было бежать из Германии! Кругом бушевал антисемитизм! - всё лезла розовокофточная.
- Я и говорю: значит, в Германии его было меньше...
- Умные люди тоже подвержены влиянию своего времени и своей среды, - перебил Юрий, не желая оставлять без ответа прошлый тезис. - Разумеется, юдофобия возникла не на пустом месте. С одной стороны, как я сказал, зависть к более умным и успешным - это мотив простонародья...
