- Государству Израиль не нужны большевистские сокровища? - иронически приподнял бровь Власов. Про себя же он подумал, что допустил колоссальный просчет: размышляя о Зайне, книге, фракциях в руководстве Райха и России, он совершенно не задумался о том, чего ради израильтяне сообщили ему информацию, потенциально способную представлять огромную материальную и политическую ценность. Шляйм сказала, что бумаги ее мало интересуют, и он принял это за чистую монету - потому лишь, что сам всегда относился к историям о большевистских кладах крайне скептически...
- Государству Израиль, что бы там ни говорили юдофобы, не нужны ворованные деньги, - ворчливо ответил Гуревич, возвращаясь к своему первоначальному образу. - Нас устроит, если эти сокровища, коли они действительно существуют, достанутся вам. Не русским, нет. Мы верим, что люди, которых вы представляете, сумеют с пользой ими распорядиться.
- Откуда вдруг такая трогательная любовь к Райху?
- А кто говорит о любви? О любви надо говорить с девушками, а не со старым толстым иехуди. По правде говоря, я не испытываю никакой любви к вашему, таки да, юдофобскому государству...
- С тем же успехом вы можете назвать его сионистским, - не сдержался Власов. - Переселение в Палестину было вашей мечтой, когда Третьего Райха не было даже в проекте.
- Да, конечно. Но даже очень желающий попасть в некое место, как правило, не хочет, чтобы его притащили туда на аркане. И все, что этому предшествовало... Вы ведь не будете отрицать юдофобский характер Нюрнбергских законов? Не будете отрицать Хрустальную ночь?
- Ваша пропаганда уже пятьдесят лет носится с этой ночью, - поморщился Фридрих. - Во-первых, это было при Хитлере. Партия давно осудила перегибы...
- Да, конечно. Осудила. Но для иехудим по-прежнему почти невозможно получить имперскую въездную визу. Мы для вас - такие же неарийцы, как негры или арабы, если не хуже.
- Воображаю, что началось бы, причисли мы вас к арийцам! - хохотнул Власов. - Так и вижу заголовки израильских газет: "Спасибо, господин Райхспрезидент, но не засунули бы свою любезность себе в..." Скажете, не так? И это было бы не в каких-то экстремистских листках, а в "Едиот ахранот". Прежде, чем обвинять нас в юдофобии, вам бы следовало прекратить делать германофобию своей официальной политикой.
- В какой-то мере вы правы, - согласился Гуревич, - но, видите ли, в Израиле многие считают, что для германофобии есть определенные основания. Может быть, они и неправы, но... Вам знакомо понятие "холокост"?
- Да, конечно, - ответил Фридрих нарочито нейтральным тоном. - Это греческое слово, означающее "всесожжение". С легкой руки кого-то из юдских публицистов так стали называть политику террора, проводимую арабами против юде как нации и Израиля как государства. Сами арабы называют это "интифадой". Осужден как форма геноцида 30-й сессией Генассамблеи ООН. Иногда термин употребляют в более широком смысле, для обозначения любой агрессии против юде, но такое употребление представляется спекулятивным.
- Верно, - кивнул Гуревич. - Но, видите ли, многие верят, что это слово могло получить иное значение, по сравнению с которым нынешняя "интифада" - просто мелкая неприятность. Что изначально понятие "окончательное решение юдского вопроса" имело другой смысл, и, если бы не смерть Хитлера...
Смысла изображать демонстративное непонимание больше не было, и Власов позволил себе дать волю раздражению:
