Книги (кстати, вполне аккуратно завернутые в пакет, очень похожий на прежний) Недомерок припер, когда Йеф уже рассовал все московские гостинцы по предназначенным им местам.
– Хотите колбаски? – предложил Йеф. – Бутербродик к чаю?
– Спасибо, – отнекнулся Недомерок. – А зачем вам столько книг? Ставить уже некуда, – оглядел набитые полки гость.
– Это все остатки нашей московской библиотеки… Не пропадать же…
– Так вы, гляжу, предполагаете сюда на постоянно – все оттуда вывозите?..
– Как Бог даст…
– У нас говорят: на Бога надейся…
– А у вас – это где?
– В спорте… В советском спорте…
– А вы, простите, по какому виду спорта?.. Когда не учительствуете…
– Мы по стрельбе… Бац-бац! – и готово.
– А я думал, вы бум-бум…
– Нет, мы не бум-бум, а наоборот, бац-бац…
– Значит, ни бум-бум?..
Пикировка становилась все более интересной, но тут в комнату вошла Надежда Сергеевна.
– Вам самим не смешно? – осуждающе обратилась она к Йефу и Недомерку сразу. – Ну точь-в-точь мои пятиклашки…
Надежда Сергеевна работала воспитательницей в пятом. По образованию она была филологом, но филологов в школе оказалось с перебором.
– Так, значит, Щедрина любите? – повернулся на выход Недомерок. – Чтоб страну очерняли, любите?
– Любим, чтобы талантливо написано, – заледенела голосом Надежда Сергеевна. – А вы кого читаете?
– А мы – Шолом-Алейхема, – открыл дверь неприятный гость.
– Вот это правильно, – хлопнул себя по бедру Йеф. – Наш человек. Хотите колбаски?.. Кошерная…
– Надо поговорить, – сказала Надежда Сергеевна, когда они остались наедине, – но так, чтобы Данька не слышал.
Дверь в Йефовом дому была мощная, Надежда Сергеевна говорила тихо, и Недомерок напрасно напрягал слух. Это и хорошо – иначе бы он непременно пополз к шалашовой поляне вынюхивать семейные тайны и горести, а там бы он мог столкнуться с Угучем, и, чем бы это окончилось, никто знать не знает, – вдруг бы Угуч снова решил, что лучше всего Недомерка удушить…
Впервые Леонида Валентиновича обитатели лесного интерната увидели в середине прошлого учебного года – в разгар зимних каникул, а Недомерком он стал даже немного раньше, потому что теть-Оль обогнала его на заснеженной аллее и там же среди выстуженных лип так про себя и окрестила.
– Некий Недомерок в школу пелехае, – сообщила она коллегам на кухне. – Можа и проверяльщик какой – одежка уж больно ладная. Но если и проверяльщик, то все одно не по нашей части, – мудро решила она. – Ни солидности, ни степенности – нет, не по нашей…
Так его и узнали – сначала прозвищем, а потом и собственной персоной. Но Федор Андреевич познакомился с ним заочно месяца на четыре раньше – в самом начале учебного года…
– Это директор передовой школы-интерната? – спросил из потрескивающей телефонной трубки вкрадчивый голос.
– Директор, – согласился Федор Андреевич, не узнавая, кто это прикалывается.
– Корнеев Федор Андреевич?
– Да. А кто говорит? – Директора начинали раздражать аноним и его расспросы.
– У вас работает некто Прыгин?
– Кто говорит? – повысил голос Федор Андреевич.
– С вами говорит капитан государственной безопасности Матюшин. Так у Вас работает некий Прыгин Лев Ильич?
– Работает, – вспотел ладонями директор.
– Такой человек – и работает с детьми? – наигранно удивился капитан из телефона. – Оказывает воспитательное воздействие? Странно… Очень странно…
Федор Андреевич еще некоторое время послушал короткие гудки и хрястнул трубку на рычаг.
«Допрыгался. Не надо было брать этого Ильича… Все беды у нас от Ильичей… Да еще по такой рекомендации!.. А что, скажите, плохого? Что вы мне, как мальчишке, выговариваете?! Ням
Хряпнув еще одну рюмашку от спасительной заначки из директорского сейфа, Федор Андреевич совсем успокоился.
