Он был на редкость рослым легковесом: длинный, как каланча, он стоял сейчас рядом со мной в шеренге и грыз ногти, стараясь унять мандраж перед боем.
Стенка к стенке стояли мы — их десять и нас десять, не считая тренеров обеих команд. А судья-информатор громко выкрикивал в мегафон боевые пары. Странно звучали имена наши на их языке. Потеха, да и только!
Бен оглядывал тем временем трибуны. — В глазах темно, — сказал он. Одни зонтики! Весь городишко приперся сюда, точно сговорились. — Устроят нам юбилей — буркнул я. — Ох, устроят…
— Не паникуй, бокс в этих краях любят, — стал он меня утешать. — Хлебом их не корми, дай на мордобой поглазеть!
Все во мне так и сжималось в предчувствии беды. С самого начала не в жилу была мне эта поездка. — Гляди, какие рожи угрюмые, — талдычил я. Добрым людям в такую погоду дома сидеть положено. Вот и дождь начинается, понятия не имею, как драться будем!
Первые капли дождя падали на серый брезент ринга. Дождь мочил наши голые плечи и спины. Наши мышцы вздувались и каменели на холоде.
Команда литовцев — десять белобрысых напротив — стояли в теплых, махровых халатах, и мы им страшно завидовали. Они, вообще, вели себя, как кретины. Когда судья-информатор выкликал пару, они вытанцовывали на середину ринга, задрав над головой кулаки, точно заправские профессионалы. Улыбались и кланялись во все стороны. Публике это нравилось: им орали вовсю, свистели и подбадривали. Мы же вели себя скромно, не имело смысла выпендриваться здесь.
Чтоб зря не торчать на этом спектакле, я попытался узнать противника своего до того, как нас друг другу представят. Это не составляло большого труда хоть и были они укутаны в халаты. Стоял он третьим от тяжеловеса и тоже пялил на меня глаза. При этом он зевал часто, будто сильно скучает. А я понимал хорошо — от мандража все того же. Был он с короткой шеей и мощно сбитый в плечах. Зато руки его казались короче моих. И этого было достаточно, чтобы составить мне тактику боя на первый раунд.
Потом нас представили. Улыбаясь, мы похлопали по спинам друг друга и вернулись свои шеренги. Вот и вся петрушка.
Тошно сказать, к чему приурочили нашу матчевую встречу. Литва отмечала юбилей «воссоединения» с Россией — ну просто с души воротило!
Уж мы то знали, что это был за праздник! Русскую речь тут терпеть не могли. А мы дурака валяли — исключительно по-узбекски лопотали. И нас принимали за иностранцев. Обмануть на этом удавалось разве что продавщиц в магазинах, но только не людей сведущих.
Комедия с парадом участников подходила к концу. Последними представили тренеров у литовцев был какой то старик. Держался он сухо, зубы стиснул будто драться предстояло ему одному, а не всей его белобрысой ораве. Бухман вышел на середину ринга с поганенькой, виноватой улыбкой. Они обменялись кубками, и вся эта липа закончилась.
…Сегодня утром, собираясь ехать на взвешивание, мы встретили в вестибюле гостиницы их тренера. Утром старик улыбался нам, был вежлив и снисходителен. Был отвратительно ласков, точно победу над нами уже имел в кармане. Не приняты в нашем деле такие выходки, убейте меня — не приняты.
Бухман наступил ногой нижний канат, а второй оттянул повыше. И через эту щель мы стали прыгать с помоста на землю. — Агаф, а ты сиди в раздевалке сказал Бухман. — Весь матч сиди в раздевалке будешь ребят готовить на выход. Обстановка тут складывается неважная.
Капитан команды Вовчик Агафонов тоже был гусь тертый, отбрыкивался от всех поручений. А может, он догадывался, зачем нас сюда притащили. — Нет Борис Михалыч, уставать мне сегодня никак нельзя. Самому биться до красных соплей. Назначьте разминать Хану — она не хуже меня справится.
Агаф уже был на земле Бухман сверху поманил его пальцем. — Ну-ка, умница мой, взгляни в ту сторону.
Возле столика главного судьи матча собрались рефери и все боковые судьи. Их было человек двадцать, во всем белом с черными бантиками на шее. И все они шептались, явно о чем-то сговариваясь. Тоже хорошие свиньи — будто не было у них другого места и времени чтоб сговориться. — Ничего подозрительного не вижу, — прикинулся идиотом Агаф. — График судейства обсуждают, как и положено. А может, анекдоты рассказывают последние про советскую власть. — Забыл где находимся, — зашипел Бухман. — Обдерут нас, как Сидоровых коз. Иди в раздевалку и готовь ребят, чтоб были как звери. Тут надо на голову быть выше их, иначе не уйти от позора.
Ну и Бухман. Тот еще — Бухман. Потом мы узнали, что за инструкция была у него. Он и сам не знал, чего ему спасти. Он только и думал, как бы придать матчу видимость правдоподобия.
Мы шли в раздевалку. Дрожали мы от холода, как сукины дети.
По случаю бокса на поле стояли длинные, низкие скамейки. Трибуны тянулись таким образом до самого ринга. Из-под зонтов наблюдала за ними публика. Все как один — блондины, литовцы.
