Юбка полностью

Наконец заиграла музыка. На сцене появились танцоры, одетые в черные трико, поверх белой краской были нарисованы кости. Включились специальные лампы, и теперь на сцене были уже скелеты, выкрикивающие, как заведенные, зловещую фразу: Berlin, dein Tanz ist dein Tod![1]

– Лени, ну как, – ты жива? Горы лечат? Кто был на этот раз? – прокричал ей Эрик.

– Хекмайер, ты наверняка о нем слышал!

– Это же убийца скалолазов! Он сказал тебе хоть одно нормальное слово? И вообще, заметил, что ты девушка? Или писал при тебе со скалы?

Заведение было переполнено. Несколько полуподвальных помещений, соединенных между собой, освещалось лишь свечами. Стены были обиты синим шелком, столик, где ее встретили друзья, был самым дальним от сцены. Кабаре Tanzfest уже второй год удерживало статус наимоднейшего столичного заведения, вдобавок тут выступал лучший в городе квартет саксофонистов – с особым, как говорили, берлинским звуком. Их фирменным номером был похоронный фокстрот Todentanz.

– Хекмайер отличный тип, – вступилась Лени за своего инструктора. – Правда, он действительно чуть меня не угробил, когда мы спускались с Гульи. Вы же знаете, это настоящая Teufelspitze, не гора, а гигантская игла. Хекмайер шел в связке последним и вдруг сорвался. Я уже и с жизнью попрощаться успела. Но он как-то сумел ухватиться за уступ, и вот я с вами, парни.

– Лени, ты будешь жить до ста лет, – пообещал Георг.

– А мне не нравятся круглые даты, – улыбнулась Лени. – Они всегда унылые, как искусственные цветы.

– Тогда до ста одного, и выпьем за это быстрее!

Музыканты заиграли Das Herz eines Boxers – «Сердце боксера», хит этой осени.

Вообще-то песня была старая, Лени ее помнила по едва ли не первому в Германии звуковому фильму – «Любовь на ринге». Главную роль там исполнял молодой боксер Макс Шмелинг, по сценарию он влюблялся в роковую красавицу, которую достоверно играла ее подруга Ольга Чехова, и вся карьера боксера катилась кувырком. Парень он был простой, открытый, мать торговала овощами, а тут на тебе – femme fatale. Тренера его предупреждали: боксер должен бежать от любых искушений, мирская жизнь не для него, ему нельзя ничего из того, что он желает, и т. д. Не дай бог его сердце займет красавица – тогда уж точно не будет ему места на ринге!

Собственно, из этого сомнительного предупреждения и состояла песня – куплеты по очереди пели тренера своими физкультурно-декадентскими тенорами, а припев сексуально рычал сам Макс. В этом году подзабытый музыкальный номер переписали специально для грампластинок, и на то были причины – Шмелинг вдруг превратился в национальную гордость.

Изюминкой местного исполнения было то, что во время припева на столики всегда забирались мужчины и с выражением пели:

Побеждал не тот, кто пел правильней, а тот, у кого было правильней лицо. Лучше, чтобы на нем был хотя бы один шрам. Ну и, конечно, голос тоже должен соответствовать: быть низким и, по возможности, грубым.

Из всей ее компании под этот образ никто не попадал. Все были молоды и красивы, их будто бы кто-то долго подбирал друг к другу, но при этом они оставались абсолютно разными: и по масти, и по характерам, и по темпераменту. Эрик – самый жизнелюбивый, как Кот в сапогах. Георг, наоборот, самый немногословный – его речь часто напоминала ультиматумы, переданные по телеграфу. Макс был самый талантливый, но с ним приходилось сложнее всего. А Вальтер самый правильный. И самый влюбленный.

С четверкой Лени познакомилась в горах, когда она только-только начинала кататься на лыжах, и они стали ее первыми наставниками.