— Я ощущала в себе Утес Утреннего Света, — медленно сказала Меллани. — Я слышала его мысли. Мои вставки блокировали его солдат, но я все равно боялась. Я не думаю, чтобы мы могли ужиться с ним в одной Вселенной. Знаешь, он не испытывает абсолютно никаких эмоций; в его разуме нет даже зачатков чувств, имеющихся у нас. Я хотела сказать, что ему невозможно что-то рационально объяснить, но в том-то вся и проблема: он ультрарационален. С ним невозможно общаться. Даже РИ было не под силу заставить Утес Утреннего Света понять нашу логику. Он должен исчезнуть, Найджел, только тогда мы будем в безопасности.
— Переворачивайся.
Она подчинилась. Воспоминания о Рэндтауне и чудовищном разуме Утеса Утреннего Света притушили ее пыл, но затем Найджел начать обрабатывать ее грудь, живот и бедра, и Меллани удивительно быстро забыла о прошлом.
— Так как же ты все-таки узнал? — спросила Меллани.
— А?
— Об «Острове Кипр».
— А-а. — Найджел перевернулся на живот, чтобы видеть ее лицо. — Просто Микеланджело — мой сын, пятнадцатый ребенок.
— Что? Ты шутишь! Он никогда мне ничего не говорил.
— Он не гордится нашим родством. Совсем наоборот. Он взбунтовался, когда ему было семнадцать.
— Ого! Готова поспорить, что такое не часто случается.
— Нет, — сухо ответил Найджел. — В его случае был классический юношеский бунт, на прощанье он даже крикнул: «Я тебе покажу!» А потом ушел и сам выстроил свою карьеру. Это я им очень горжусь. Обычно паршивая овца лет через сто тихонько возвращается домой с поджатым хвостом и получает уютное местечко администратора среднего звена в компании Династии.
— И он сказал тебе, что я отправилась на Иллюминат?
— Нет. Мы не могли понять твоих мотивов, Меллани. А для таких людей, как я и Нельсон, это очень неприятно, особенно в такое неспокойное время. Я заключил с Микеланджело сделку. Он рассказал, что ты охотишься за юристами из Нью-Йорка, а Нельсон разыскал их в Шафрановой клинике и передал информацию Микеланджело. Мы хотели узнать, почему они представляют для тебя такой интерес. В конце концов, это было похоже на приближение очередного финансового скандала на Уолл-стрит.
— Я его прибью.
Найджел провел рукой по ее растрепавшимся волосам.
— Я же говорил, что ты рассердишься.
— Но не на тебя, а на него! Как я смогу после этого ему доверять?
— Ты доверяла репортеру?
— Туше.
— Значит, я все еще в числе фаворитов, не так ли?
— Ты в первой сотне, — беззаботно парировала она.
— Вот поэтому я так сильно тебя хочу. Ты совсем не похожа ни на одну из моих женщин.
Он обвел пальцем контур ее губ.
— Тебе всегда мало.
— Соглашайся. Хотя бы попробуй на пару лет. Если тебе так хочется, ты сможешь продолжать свою работу.
— Это будет уже не моя карьера. Став твоей женой, я получу больше возможностей, но не благодаря собственным качествам.
— И какая же разница между могущественным мужем и РИ в качестве агента?
— Может, и никакой, — негромко ответила Меллани. — Просто я устала быть шлюхой.
— Никто и не говорит, что ты шлюха.
— Это я говорю.
Меллани вздохнула и по волнующемуся матрасу подползла к краю кровати, потянувшись за своей сорочкой. При виде маслянистого следа, оставленного ее рукой, она недовольно поморщилась.
— Чтобы выбраться из той ямы, где ты оказалась после суда над Мортоном, и занять свое нынешнее место, требуются удивительные способности, — сказал Найджел.
— А я всегда считала, что занять место в твоей постели достаточно легко.
— Я не имею в виду свою постель. Я говорю об этой тесной группе заговорщиков, или рыцарей, как можно назвать нашу разношерстную команду. Неужели ты не понимаешь, что решения, которые через несколько часов нам предстоит принять, определят будущее человеческой расы? Не Дой. Не сенату. Не флоту. Решать придется нам. И ты заставила всех раскрыть карты. Ты станешь частью истории, Меллани, кем-то вроде королевы Елизаветы, или Мэрилин Монро, или Сью Бейкер своей эпохи. Не пропусти свой шанс.
Меллани растерянно опустила взгляд на свою сорочку, зажатую в руке, нисколько не чувствуя себя исторической личностью.
— Я даже не знаю, о ком ты говоришь.
— В самом деле? Ну ладно. Смысл в том, что ты пришла и по праву занимаешь место за столом. Вот почему ты так неотразима, так великолепна и сильна. Ты мечта каждого мужчины. И моя, в частности.
— Ты очень любезен.
— Обо мне уже давно так не говорили.
Меллани зевнула.
— Мне пора возвращаться. Не хочу, чтобы Морти без меня проснулся.
— Ладно, — уныло ответил Найджел. — Только помни, предложение остается в силе.
— Спасибо. Очень соблазнительно. А в него входит место на твоем ковчеге, если мы примем неверное решение?
— О да! — Он рассмеялся. — За тобой зарезервирована каюта первого класса.
— Дай-ка я угадаю. Рядом с твоей?
Он развел руками.
— А как же иначе?
— Здесь есть душ? Я бы хотела смыть это масло.
Найджел ухмыльнулся и спрыгнул с кровати.
— Я тебе покажу.
— Это не… хорошо.
Он подвел ее к двери из матового стекла, откуда струился бирюзовый свет.
— Скажи мне одну вещь. Что ты нашла в Боузе?
