Установление римского владычества над Иудеей в 6 г. н. э. повлекло за собой ряд конфликтов религиозного, социального и национального характера. Власть языческого Рима над Израилем воспринималась как оскорбление иудейской религии, что привело к политическому брожению. В 66 г. разразилась первая Иудейская война, и Йосеф бен Маттитьяху возглавил силы повстанцев в Галилее. После того как сопротивление было подавлено, Иосиф с сорока повстанцами укрылся в пещере. Как повествует сам Иосиф Флавий, когда повстанцами было принято решение лишить друг друга жизни, чтобы избежать римского плена, он хитростью сумел оказаться одним из двух последних оставшихся в живых, а затем убедил своего соратника выйти из пещеры и сдаться на милость победителя. Император Веспасиан сохранил жизнь иудейскому военачальнику, который после окончания войны сумел занять при дворе императора определенное положение. Больше он никогда не посещал родины.Иосифа Флавия, автора написанной примерно в 75 г. н. э. истории Иудейской войны, не раз упрекали в предвзятости, объяснимой его зависимым положением при римском дворе. Что не отменяет занимательности его трактовки событий Иудейской войны и значимости ее как свидетельства непосредственного очевидца.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Перевод с немецкого Якова Чертка
В оформлении обложки использован фрагмент картины Дэвида Робертса «Осада Иерусалима». 1850
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2020Издательство АЗБУКА®
1. Иудейская война с римлянами, превосходящая не только нами пережитые, но почти все известные в истории войны между государствами и государствами и между народами и народами, до сих пор описана была в духе софистов и такими людьми, из которых одни, не будучи сами свидетелями событий, пользовались неточными, противоречивыми слухами, другие же, хотя и были очевидцами, искажали факты либо из лести к римлянам, либо из ненависти к евреям, вследствие чего их сочинения заключают в себе то порицание, то похвалу, но отнюдь не действительную и точную историю. А потому я, Иосиф, сын Маттафии, еврей из Иерусалима и из священнического рода, сам воевавший сначала против римлян и служивший невольным свидетелем всех позднейших событий, принял решение дать народам Римского государства на греческом языке такое же описание войны, какое я раньше составил для варваров внутренней Азии на нашем родном языке.
2. Римское государство изнемогало от внутренних неурядиц, когда началось это, как уже было замечено, в высшей степени знаменательное движение. Иудеи же, стремясь тогда к созданию нового положения вещей, воспользовались тогдашними беспорядками для восстания; они были так богаты боевыми силами и денежными средствами, что надеялись даже завладеть частью Востока, которую римляне вследствие многочисленных смут считали для себя чуть ли не потерянной. Иудеев, кроме того, окрыляла надежда, что их соплеменники из-за Евфрата примкнут массами к их восстанию; римляне же, напротив, были заняты усмирением соседних галлов, да и кельты заставляли беспокоиться. Наконец, после смерти Нерона все пришло в волнение; многие, пользуясь благоприятным случаем, пытались завладеть престолом; войско в то же время в надежде на добычу жаждало перемены в правлении. Я считаю недостойным умолчать о таких важных событиях и в то время, когда парфяне, вавилоняне, отдаленные арады, наши соплеменники по ту сторону Евфрата и адиавины благодаря моим трудам подробно ознакомились с причинами, многочисленными превратностями и конечным исходом той войны, – чтоб рядом с ними оставить в неведении тех греков и римлян, которые в войне не участвовали, и предоставить им довольствоваться чтением лицемерных и лживых описаний.
3. Писатели берут на себя смелость называть эти описания историей, хотя последние, кроме того что не дают ничего здравого для ума, но, на мой взгляд, не достигают даже своей цели. Желая рельефнее выставить величие римлян, они стараются на каждом шагу унизить и умалить иудеев; и они даже не спрашивают себя – каким образом победители ничтожных противников могут казаться великими. С другой стороны, они не принимают во внимание ни долгой продолжительности войны, ни многочисленных потерь римского войска, ни, наконец, величия полководцев, которые, по моему мнению, теряют свою славу, если завоевание Иерусалима, доставшееся им в поте лица, не было вовсе таким особенным геройским подвигом.
