Они выказывают негодование лишь в тех случаях, когда это оправдано, и владеют своими страстями, соревнуются в добропорядочности и преданы миру. Их каждое слово обязывает более, нежели клятва, клятвы же они отвергают, считая их хуже лжесвидетельства, ибо, говорят они, человека, который недостоин доверия без того, чтобы им было упомянуто имя Бога, можно считать уже осужденным. Они отдаются изучению старинных книг с рвением, достойным изумления, выбирая в основном те книги, которые могут быть на пользу как телу, так и душе. В своем рвении к врачеванию болезней они черпают из этих книг все, что касается целебных свойств кореньев и особенностей различных камней.
7. Тот, кто стремится войти в общину, не может быть принят сразу. Оставаясь вне общины, такой человек должен в течение года вести жизнь, соответствующую ее правилам, получая в свое пользование топорик, вышеупомянутый покров для опоясывания чресел и одежду белого цвета. Если в течение этого времени он доказал свое самообладание, ему позволяется ближе приобщиться к закону общины и разделять с ней чистейшие воды освящения; однако и сейчас он все еще не допущен к общей жизни. Он уже доказал свое постоянство в выборе цели, однако еще два года его характер подвергается испытанию, и лишь после того, если он будет сочтен достойным, он наконец совершенно принимается в общину.
Однако, прежде чем прикоснуться к общей пище, он должен принести страшные клятвы: во-первых, что будет почитать Всевышнего, во-вторых, что будет поступать с людьми по справедливости, не причиняя никому вреда ни по собственной воле, ни по чужому побуждению, всегда будет ненавидеть несправедливых и стремиться к общению с праведными, держать свое слово по отношению к любому, но особенно по отношению к правителям, ибо всякая власть от Бога. Он клянется, что если сам обретет власть, то никогда не злоупотребит ею и никогда не пожелает затмить тех, кто стоит ниже его, ни одеждой, ни излишним украшением; всегда будет любить истину и стремиться к осуждению лжецов; будет удерживать свои руки от воровства, а душу — от нечестивой цели. Он клянется никогда не утаивать ничего от членов общины и не открывать ни одной из ее тайн посторонним даже под угрозой насильственной смерти. Еще он клянется не сообщать никому их учения, кроме как тем способом, каким он сам получил его; не принимать участия в разбое; в равной мере оберегать книги общины и имена ангелов. Таковы те клятвы, при помощи которых добиваются верности новообращенных.
8. Тот, кто уличается в серьезном преступлении, изгоняется из общины, и отверженный зачастую кончает жизнь самым жалким образом. Ведь, связанный клятвами и обычаями общины, он не может разделять пищу с теми, кто к ней не принадлежит, и поэтому вынужден питаться одной травой, пока его изголодавшееся тело не истощается и он не умирает. Милосердие заставляет их принимать назад многих нарушителей, когда те уже находятся при последнем издыхании, ибо они чувствуют, что человек, доведенный мучениями до порога смерти, уже в достаточной степени искупил свое преступление.
9. Судебные разбирательства проводятся ими с величайшей тщательностью и полной беспристрастностью. Приговор выносится собранием не менее чем в сто человек; после того как решение принято, его невозможно оспорить. Вслед за Богом величайшим почтением среди них пользуется Законодатель, и его хуление карается смертью. Подчинение старшим и большинству является для них законом, и, если десять человек собираются вместе, один не может говорить против желания остальных девяти.
Они оберегаются от того, чтобы плевать в собрание людей или в правую сторону. И с гораздо большей строгостью, чем все остальные евреи, ессеи воздерживаются от работы в субботу. Ведь они не только приготовляют пищу за день раньше с тем, чтобы избежать зажигания огня в субботу, но даже не осмеливаются в течение субботы передвигать вещи с места на место или облегчить себя при нужде. В другие же дни недели выкапывают в земле своей лопаткой (это и есть тот топорик, который вручают новообращенным) яму в фут глубиной и, обернув себя плащом так, чтобы не оскорблять Божьих лучей, усаживаются над ней; затем вновь засыпают яму землей. Для этих нужд они выбирают наиболее уединенные места, и, хотя облегчение желудка является естественной человеческой потребностью, ессеи приучены совершать после этого омовение, как после осквернения.
