Иуда Искариот пошел к первосвященнику и сказал: что вы дадите и я вам передам Его? Они предложили ему тридцать сребреников, и с того времени он искал удобного случая предать Его.
Это гнусное действо являет на свет то самое проклятое золото, отравляющее души живых, но уже поддавшихся очарованию смерти людей.
Июнь тысяча девятьсот девяносто седьмого года, помимо различного рода политических передряг и скандалов, ознаменовался для жителей Москвы невероятной духотой. Частые дожди не приносили долгожданной прохлады. Напротив, увлажненный регулярными ливнями и добросовестно нагреваемый палящим солнцем воздух создавал в городе липкую атмосферу теплицы. Люди на улицах исходили потом, а продавец коммерческой палатки Василий Овчаренко ну просто варился в собственном соку.
Попробуйте-ка посидеть весь день на солнцепеке в железной коробке! Помимо прочего, с утра 29 июня у одуревшего от жары Василия начались неприятности. Дело в том, что Василий, как говорится, зарвался: внаглую завышал цены, обсчитывал покупателей, хамил и, помимо прочего, вовсю торговал левым товаром[1]. В условиях бешеной конкуренции, когда, в отличие от времен всеобщего дефицита, стало трудно не купить, а продать – долго так продолжаться не могло. Хозяин палатки (и еще десятка других) Олег Юрьевич Сущев быстро почуял неладное. Приблизительно определив убытки, причиненные ему обнаглевшим продавцом, Олег Юрьевич не удержался от искушения собственноручно начистить хайло подлецу Ваське. Экзекуция происходила в одиннадцать утра.
– Олег Юрьевич, не на-а-адо!!! – скулил, глотая сопли, Овчаренко и тщетно пытался увернуться от карающей длани разгневанного работодателя.
– Глохни, падла, – рычал Сущев, плотный светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с красным от жары и бешенства лицом. – Пригрел я гадюку на груди! У-у-у!!! Козел!!! Наконец Олег Юрьевич утомился, брезгливо вытер с кулака овчаренковскую кровь, уселся на стул в углу, достал из ящика бутылку пива и принялся жадно пить прямо из горлышка. Василий, не смея подняться на ноги, всхлипывал на полу. Опорожнив бутылку, Сущев удовлетворенно крякнул.
– Значит, так, – более спокойным тоном сказал он. – С работы ты уволен, без выходного пособия, разумеется. Да по-годи, ублюдок! Не перебивай! Думаешь, просто так от меня отделаешься?! Нет уж! Дудки! Я еще подсчитаю нанесенный ущерб, и материальный и моральный. Не захочешь платить – отдам на растерзание «крыше».
Овчаренко затрясся в ознобе. С «крышей» Сущева ему связываться не хотелось: здоровенные лбы на иномарках с боксерскими физиономиями, волчьими глазами и массивными золотыми цепями на бычьих шеях внушали трусоватому Василию животный ужас. Олег Юрьевич бандитов не обманывал, доходы скрывать не пытался, расплачивался в срок, и посему они, ценя сознательность коммерсанта, относились к нему дружелюбно. Естественно, бандиты не откажут Сущеву в пустяковой просьбе – навеки отобрать здоровье у продавца-подлюки.
– Усвоил, урод моральный?! – рявкнул начинающий заводиться по новой палатковладелец.
– Да-а-а!!!.
– Хорошо! А теперь вали отсюда, в темпе вальса...
Понурившийся Овчаренко с кислым видом заковылял домой. Однако беды его на этом не закончились. Невзирая на угнетенное выражение физиономии и до сих пор трясущиеся от страха поджилки, Василий буквально задыхался от ненависти. Ах, с каким бы удовольствием он придушил, нет, лучше посадил на кол Сущева, а потом долго глумился бы над трупом!
Бессильную ярость усугубляло то обстоятельство, что бывший продавец отлично сознавал свою собственную ущербность. Василий не был ни дистрофиком, ни калекой. Роста выше среднего, жилистый, мускулистый, темноволосый, с «романтичным» шрамом на подбородке, но... Как известно, внешний вид во многом определяется внутренней сущностью человека. Некрасивые, но добрые душой выглядят привлекательными, слабые физически, но мужественные сердцем – сильными, и наоборот. Овчаренко относился к категории «наоборот». Мелкая гнусная душонка Василия как бы просвечивала сквозь плоть. Посему большинство женщин взирало на него с презрительной жалостью, а мужчины (кроме таких же, как он, недоносков или безмозглых малолеток) с отвращением...
