– Я открыл, что, если саваном протереть очки, увидишь покойников! Что если прочесть над дохлой тушей заклинание, то спустя тринадцать часов, тринадцать минут и тринадцать секунд откроется потайной лаз в запретные города! Придумал записывать проклятия прогоревшей щепкой от гроба или кремационной костью!.. – он умолкает и, чуть пожевав пересохшими от волнения губами, признаётся: – Полагаю, мне не хватает нужного покровительства. Укрепляющего могущества извне! Я поэтому душу хотел продать, чтобы Сатана помогал!
– Дался он тебе! – ведьма кривит бородавчатую рожу. – В церковь лучше сходи, у боженьки попроси!
– Не хочу! – капризничает Сапогов. – Не выношу Бога!
– Ну тогда своруй у него колдовства! – не спорит Макаровна. – Он даже не заметит.
– Опять издеваетесь?! – злится счетовод. – Это же церковь!
– Так священники главные колдуны и есть! – ухмыляется в ответ Макаровна.
– Это как? Объясните подробней!
– Да что тут непонятного? – Макаровна пожимает плечами. – Вот талдычит перед иконой поп: «Бог, защити-ка мне Петрова!» А ты, ежели хочешь сгубить Петрова, что должен просить? «Бог, кому говорю, не защищай Петрова!»
Ведьма права. Речь идёт о снятии магической брони с человека. А после этого можно делать с ним что угодно.
– Бог меня разве послушает?!
– А ты сбреши, что Петров его больше не любит! Бог обидится, и пропал Петров. Хана ему! Самая завалящая порча убьёт!
– Вдруг не поверит? – сомневается Сапогов.
– Так для этого и хитрости имеются небольшие…
– Какие? – жадно интересуется Сапогов. – Мне-то они и нужны!
– А ниточку духовную порвать надо! – поясняет Макаровна. – Где крестик висит!
На языке нынешних технореалий нательный крест – что-то среднее между микрочипом и веб-камерой, при помощи которой Бог контролирует и защищает своего адепта. «Отключай» крест – и твори с жертвой что пожелаешь!
– Самое простенькое – за упокой свечку! – наставляет ведьма. – Бог его, как мёртвого, со счетов спишет, ангела-хранителя отзовёт. Только поджигать надо не с фитилька, а с жопки! – вроде мелочь, а важна…
Вот так они гневят Всевышнего, тешат бесов. И вместе им легко, непринуждённо и хорошо, как и нам было с тобой когда-то, милая…
– И вот сам посуди, старичок… – Макаровна хитро зыркает на Сапогова. – Всё происходит в церкви и вроде как не без участия Бога. И чем обычные колдуны отличаются от попов, а?! Просто одним позволено чародействовать, а другим нельзя! И где справедливость?
– Никакой! – распаляется Сапогов, стучит кулаком по столу. – Безобразие! Я решительно протестую! Бунтую и восстаю!..
Чуть ли не час пролетел, а они всё болтают о всяких магических тонкостях.
– Так ты каждый раз на один и тот же перекрёсток ходишь?! – всплёскивает руками Макаровна. – Ну даёшь! Он же коцаный! Ну, битый или меченый! На нём ничего путного не провернуть! Новый надо найти!
По мнению многих уважаемых колдунов, перекрёсток – площадка одноразовая. Если был проведён обряд, больше этим местом не воспользоваться. Поэтому нетронутый перекрёсток – на вес золота.
– Поищу… – огорчается Сапогов. – Поброжу…
– Наш район сразу вычёркивай! – предупреждает Макаровна. – Тут живого места нет!
Привирает, конечно. Есть парочка-тройка девственных перекрёстков, да они ей самой пригодятся.
Существует практика так называемых имитаций, когда перекрёсток выстилают из ковровых или тканевых дорожек. Для бытовой ерунды сойдёт; для серьёзных дел – увольте…
– На кладбище гляну… – прикидывает Сапогов. – Там точно отыщется перекрёсточек среди косточек!
– Забудь, старичок! – Макаровна машет руками, словно налетели комары. – Тебе туда вообще соваться нельзя! Только мертвяков на загривок посадишь и окочуришься! Вы на него посмотрите! – призывает в свидетели невидимую нечисть. – Заявился весь в могильных глистах и новых хочет!..
Ведьма между делом поставила на плиту чайник. Постиранное постельное бельё развесила на натянутой от окна до стены проволоке; кухня умиротворяюще пахнет свежей матерчатой сыростью.
Сапогов расслабленно следит за хлопочущей по хозяйству Макаровной.
– А колдуну разрешено креститься? – деловито уточняет Андрей Тимофеевич, попивая чай. – Для маскировки? Не испортится проклятие или порча?
– Ты дулю держи за спиной, – Макаровна наконец присаживается. – Или сделай открест.
– Это как?
– Ничего не знает! – весело удивляется ведьма. – Тоже крест, только в обратном порядке, с плеча на плечо, потом с пуза на лоб. Его ещё чёртовым знамением называют. А если людишки рядом стоят и смотрят, то молись как все, а крест потом скинь с себя, – и показывает движение, будто срывает с шеи платок, комкает и швыряет за спину. – Понял?
– Спасибо вам огромное… – начинает Сапогов.
И получает от Макаровны неожиданную затрещину! Такую крепкую, что выворачивает на себя чашку с чаем.
Андрей Тимофеевич вскакивает, отряхивает штаны:
– Вы что себе позволяете?! Вы чего руки распускаете?!
– Спасибо попу́ в церкви скажешь! – шипит Макаровна.
Ещё секунду назад сидела и улыбалась, а тут точно перемкнуло! Логично, всё ж она погубительница, а не разомлевшая от разговора с мужчиной одинокая старуха.
