Одновременно с этим множество малых банд, услышав новость об уничтожении группировки Хунмэнь, тут же атаковали ее районы, захватывая как ее людей, так и ее имущество. Словно на великом пиршестве, владения Хунмэнь были растерзаны различными бандами. Ну, и так как триада Юэ Чжуна была главной на этом банкете, то она в один день стала насчитывать 5000 человек. Кроме того, помимо бывших членов группировки Хунмэнь, к нему стали присоединяться и независимые Энхансеры, впечатленные его ростом.
Тем не менее, новость об уничтожении Хунмэнь встревожила весь город, поэтому три оставшиеся крупные группировки — Цин-Чжу (Цветущий Бамбук), Цай-Фэн (Прекрасный Феникс) и Тянь-Лун (Небесный Дракон) — сразу же укрепили свою защиту, опасаясь нападения новой триады, действовавшей столь агрессивно и жестоко.
Пока Дань Хун, начальник полиции, прикрывал триаду Цин-Ши, не было таких, кто бы осознанно спровоцировал группировку Юэ Чжуна, который также заставил своих людей сдержать когти и переждать момент.
Одновременно с этим на своей территории он сутки напролет готовил и тренировал их, обучая жесткими методами военной подготовки. Ведь без такого обучения все члены группировки — просто толпа. Только пройдя строгое обучение, они смогли бы стать настоящими солдатами.
— Откройте дверь! — приказал Юэ Чжун солдату, охранявшему довольно темную и сырую камеру.
— Да, босс! — достав ключ, охранник быстро открыл камеру.
Войдя внутрь, Юэ Чжун увидел в камере здорового светловолосого иностранца с грязными волосами и в тюремной робе.
— Ларман, — обратился он к нему, — Я — Юэ Чжун, не хочешь ко мне присоединиться?
Ларман — один из капитанов Карающего Легиона. Он был Энхансером 40-го уровня, обладавшим высокой боеспособностью и сильными лидерскими качествами. Его искусное владение мечом могло противостоять даже скоростному Эвольверу Бо Сяошэну, который только при помощи еще двух человек смог одолеть его и взять в плен.
— Я — член Райского Государства, — Ларман взглянул на Юэ Чжуна, — Ты об этом уже знаешь и все равно хочешь меня завербовать?
— С этим нет проблем, — слегка улыбнулся Юэ Чжун, — Если ты искренне согласишься стать моим человеком, то все будет в порядке. Я уже проверил — ты не сторонник превосходства белой расы, вместо этого ты справедлив и честен, осмотрителен и не разнуздан, также за тобой не замечено насилие над женщинами. Таких людей я всегда готов принять!
Уставившись на Юэ Чжуна, Ларман через некоторое время покачал головой:
— Я не буду работать на тебя, уходи!
— Ларман, неужто ты не хочешь повидать свою жену и сына? — спросил Юэ Чжун.
Услышав это, глаза заключенного моментально побагровели, словно у рассерженного быка и, дернувшись вперед, его остановили лишь зазвеневшие цепи. Глядя на Юэ Чжуна, он заорал:
— Что ты с ними сделал? Они ни в чем не виновны!
— Еще ничего не сделал, — холодно ответил Юэ Чжун, — Тем не менее, в соответствии с законами моей армии, все они были схвачены, как родственники врага. Согласно общественным правилам, они будут отданы в рабство моим верным последователям. Ты не хочешь работать на меня, так почему я должен делать для тебя исключение из правил? Твой сын и его потомки, если ничего не случится, навсегда останутся рабами.
— Ах ты, дьявол! — разъяренно закричал Ларман, — Еще и сына моего хочешь сделать рабом! Да в тебе еще осталось хоть что-то человеческое?
— Человеческое?! — глаза Юэ Чжун приобрели ледяную остроту, а голос — стальные нотки: — Вы не имеете права говорить об этом! На вашей базе я обнаружил больше десятка 10-12-летних девочек, семь из которых были мертвы! И такие животные еще осмеливаются говорить о человечности? Не смеши меня, если ты такой поборник справедливости, тогда скажи, почему не остановил их? И не говори, что не знал об этом!
— Я не знал, я действительно не знал, — сильно побледнев, забормотал Ларман, — Как можно было убить людей? Как это могло произойти?
Ларман не то, что не знал, он не мог на это как-то повлиять, все-таки он не был лидером иностранцев, реальный лидер — Морис. Морис, который считал китайцев низшей расой, из-за чего большинство его подчиненных также презирали китайцев.
Ларман и некоторые другие иностранцы, имевшие сильные моральные качества, могли лишь не делать этого сами и отвечать только за себя, а не за других животных, прятавшихся под маской людей. Он также понимал, что среди его соотечественников были те, кто насиловал женщин, но не знал, кто именно. Ведь никто не будет этого говорить средневековому рыцарю, коим его и считали.
