— О-о! Так вы намерены устроить военный бунт, совершить предательство? — в то время как все только воспламенились на свершения, из темноты медленно вышла одинокая фигура Юэ Чжуна, строго посмотревший на мятежных офицеров.
Увидев его, сердце Му Жунхэ дрогнуло, и он непроизвольно сделал несколько шагов назад, в то же время восемь мастеров-телохранителей встали рядом и перед ним. Как-никак всему Гуйнину была известна беспрецедентная боевая мощь Юэ Чжуна. Кроме сильнейших Эвольверов, бесконечно сражавшихся в горах Дажун, а также нескольких других суперталантливых Эвольверов, никто не сможет стать ему противником.
— Юэ Чжун, — увидев своих телохранителей, Му Жунхэ немного взбодрился и зло крикнул: — Как хорошо, что ты сам пришел, здесь ты и умрешь!
Юэ Чжун же, растянув губы в холодной усмешке, взмахнул рукой, и следом из темноты два солдата вывели 17-летнего парня и 36-37-летнюю изысканную женщину. Увидев их, лицо Му Жунхэ вмиг побледнело, и с покрасневшими глазами он закричал:
— Младший Цзян! Эйя! Юэ Чжун, ублюдок, почему они в твоих руках?
Молодого человека звали Му Цзян, и он был единственным сыном Му Жунхэ, а женщина — его законной супругой.
— Папа, спаси меня! Папа! — со слезами на глазах громко закричал Му Цзян.
К его голове был приставлен автомат, как только Юэ Чжун отдаст приказ, пули насквозь прошьют ее. Однако Юэ Чжун привел не только их, вскоре к первым двум заложникам начали присоединяться еще мужчины и женщины, которых также вели под дулами автоматов.
— Младший Бао!
— Маленький Мань!
— Цзинь Си!
— …
Увидев появлявшихся людей, офицеры комбата Му Жунхэ внезапно содрогнулись, их руки и ноги вмиг похолодели. Это были члены их семей; если они что-то предпримут против Юэ Чжуна, то он немедленно их расстреляет. Видя своих жен, сыновей или дочерей под дулами автоматов, мятежные офицеры почувствовали бесконечный страх.
— Если вы решили бунтовать, то должны быть готовы к последствиям, — оглядев Му Жунхэ и его офицеров, тяжелым тоном заговорил Юэ Чжун. — Я даю вам 15 секунд на размышления. Немедленно сложить оружие и сдаться, и в таком случае вашу семью обойдет несчастье, вы также сможете сохранить свои собачьи жизни! В противном же случае, ваши члены семьи будут расстреляны на ваших глазах, а потом и вы сами! Мое терпение не бесконечно! 15…
Видя, что Юэ Чжун удерживает их семьи, офицеры сильно побледнели и заколебались.
— Не убивай моего сына! Я сдаюсь! — один из офицеров выбежал из рядов мятежников и, отбежав от них, встал на колени.
Глаза Му Жунхэ сверкнули яростью, он уже хотел было застрелить предателя, как вспомнил, что к голове его сына приставлен автомат, и любое его действие может стоить тому жизни.
— Ах, да, забыл сказать, — усмехнулся Юэ Чжун, видя, что остальные офицеры до сих пор колеблются. — Тот сигнал, что вы видели снаружи, был подан моим человеком. Люди из Великого Китайского Союза, которых вы так ждете, не придут, я их всех похоронил в снежной пурге.
И вот эта весть уже основательно пошатнула сердца мятежных офицеров, теперь каждый из них понял, что это было ловушкой. Раз Юэ Чжун узнал о внешнем враге в лице Китайского Союза и использовал их условный сигнал, значит, он намерен был воспользоваться случаем и очистить Гуйнин от всех нелояльных людей и офицеров.
Му Жунхэ и остальные мятежники скрывали свои истинные намерения, но сейчас Юэ Чжун вывел их всех на чистую воду и уже просто так не отпустит. В конце концов, он совсем недавно получил Гуйнин в свои руки и, зачистив его сейчас от старых офицеров и чиновников, назначит своих людей, что, безусловно, приведет к полной власти над городом, а также над армией.
Ни один главнокомандующий не потерпит вооруженного бунта, на подобии устроенного Му Жунхэ и его офицерами, вот и Юэ Чжун сможет полностью истребить мятежников, и можно быть абсолютно уверенным в том, что другие батальоны и их командиры не станут ничего предпринимать, опасаясь, что Юэ Чжун воспользуется этим и в лучшем случае арестует их.
— Я сдаюсь, не убивай мою жену и дочь!
— Я сдаюсь, освободи моего сына!
— …
Потеряв всякую надежду на победу, офицеры с отчаянием в глазах один за другим сдавались и, отходя от Му Жунхэ, вставали на колени. Следом за этим, семьи сдавшихся офицеров также освобождались. Через 15 секунд вокруг комбата осталось лишь шесть мертвенно-бледных мастеров и семь смирившихся офицеров.
— Не спеши, Юэ Чжун, я сдаюсь! — такой же бледный Му Жунхэ обратился к нему. — Только прошу, освободи сначала младшего Цзяна и мою жену!
— Огонь! — безжалостно приказал Юэ Чжун.
Бах! Бах!
Раздались очереди выстрелов, семьи Му Жунхэ и семерых офицеров были расстреляны на месте — два десятка парней и женщин упали на землю в лужи собственной крови. Увидев это, лица сдавшихся ранее мятежников стали пепельного цвета, в то время как их тела непроизвольно задрожали. Если бы они не поспешили, то их семьи были бы точно также беспощадно убиты. Молодой человек, стоявший перед ними, как будто имел вместо сердца камень, не проявляя ни капли жалости к бунтовщикам.
— Юэ Чжун! Я убью тебя и вырежу всю твою семью!
