Узнав о смерти командира батальона, сердца рядовых вьетнамских солдат воспламенило гневом — яростно закричав, бойцы подняли свои орудия и открыли безумный огонь по Юэ Чжуну. В то время как выстрелы автоматов и даже пулеметов он игнорировал, от залпов гранатометов и ракетниц ему пришлось уклоняться, опираясь на свое «Предчувствие опасности». Взрывы снарядов рядом с Юэ Чжуном лишь обстреливали его гравием и всполохами дыма, совершенно не нанося повреждений.
Такое тяжелое вооружение способно серьезно ранить Юэ Чжуна в случае прямого попадания, однако пока этого не происходит, гранатометы и ракеты — ничто для него. Именно ради уклонения от смертельных атак он вкладывал все бонусные пункты в ловкость, которая напрямую влияла на его скорость и реакцию.
Юэ Чжун, двигаясь на огромной скорости, успешно избегал взрывов крупных снарядов и не забывал вести огонь из двух автоматов «Тип 05», прицельно расстреливая бойцов вьетнамской армии. Из-за его высокой скорости передвижения обычные солдаты практически не успевали на него нацеливаться, благодаря чему Юэ Чжун спокойно их убивал.
В конце концов, когда от всей роты осталось не более 40 % солдат, их боевой дух наконец-то рухнул, и бойцы, отбрасывая оружие, стали разбегаться. Тут-то и пришла очередь Мин Цзяцзя, все время прятавшейся на спине Юэ Чжуна — призвав шестерых Волков Тени, нынешний свой максимум, она отправила их в погоню за отступавшими солдатами.
Волки, лишь немного уступая скорости Молнии 2-го типа, легко настигали вьетнамцев и, сбивая их на землю, перегрызали шею. Всего минут за десять шесть Волков Тени 2-го ранга сумели добить сбежавших солдат, в итоге оставив после себя лишь загрызенные трупы.
После уничтожения второй роты, что должна была защитить командный пункт, в городе Локун осталось еще две пехотные роты, напав на которые вместе со скелетом и Мин Цзяцзя, Юэ Чжун через какое-то время также их разгромил. Как только солдаты поняли, что им не победить, они немедленно и в больших количествах стали разбегаться, стремясь покинуть город.
Также когда стало известно, что войска были разбиты, множество вьетнамских жителей запаниковало и, попытавшись сбежать из города, они лишь устроили огромную давку, в которой погибло немало людей.
— Босс, обстановка стабилизировалась! Как теперь будем действовать? — возбужденно спросил Ган Тао, который весь покрытый кровью прибыл к Юэ Чжуну.
В глазах Ган Тао, смотревших на Юэ Чжуна, было заметно чуть ли не поклонение. Человек, стоявший перед ним, не только спас его когда-то, но и дал огромную силу. Кроме того, вернувшись теперь, он стал еще сильнее, чем был раньше — только сейчас чуть ли не в одиночку он уничтожил элитный батальон вьетнамских войск.
Когда во главе Небесного Китайского Альянса стояла Чэнь Яо, они не рискнули бы сталкиваться с войсками Вуянь Хуна, и уж тем более штурмовать защищенный город. Все-таки после последнего сражения с их армией, силы Чэнь Яо потерпели поражение. Однако хватило всего нескольких дней после возвращения Юэ Чжуна, чтобы изменить положение дел и после разгрома вьетнамского отряда, посланного по их души, они уже захватили немаленький город Локун, благодаря этому мораль и уверенность бойцов Небесного Альянса значительно возросли. В нынешнее время апокалипсиса люди склонны следовать за человеком, который ведет их к победе, нежели просто за красивой женщиной.
— Убить всех! Убить всех вьетнамцев, независимо от того, кто они! — с глазами полными гнева отдал жестокий приказ Юэ Чжун. — Не забывайте, что творили эти вьетнамские выродки! Руки каждого в той или иной мере обагрены кровью наших соотечественников!
— Так точно, босс! — облизнул пересохшие губы Ган Тао, в глазах которого снова разыгралась ярость. — Братья, за мной! Убить ублюдков! — взревел он, и во главе своего отряда Небесного Альянса устремился вперед.
Вскоре город Локун погрузился в интенсивную канонаду выстрелов. Мужчины, женщины, дети — все падали в лужи собственной крови. Без каких-либо предупреждений, без призывов к капитуляции, людей просто расстреливали. По всему городу были слышны постоянные звуки выстрелов, глухие удары падавших тел и стоны боли — как будто, родной ранее город превратился для вьетнамцев в местный филиал кровавого ада.
— Остановись, Юэ Чжун, я прошу тебя! — не вынеся этого, прибежала к нему Чэнь Яо. — Эти обычные вьетнамские выжившие невиновны!
— Чэнь Яо, это война! — нахмурившись, зло ответил Юэ Чжун. — На войне нет невинных людей! Если они не умрут, то в будущем станут послушными Вуянь Хуну солдатами, врачами, рабочими и палачами для китайцев!
Чэнь Яо с самого начала следовала за Юэ Чжуном, поэтому он готов был объяснять ей свое виденье — если бы на ее месте была любая другая посторонняя женщина, то она уже оказалась бы в женском лагере.
— Мы можем сделать их рабами, и сделать из них свою силу! — глядя на Юэ Чжуна своими большими красивыми глазами, предложила Чэнь Яо.
