— Точно так, господин есаул. За подвиг я был представлен к офицерскому чину.
— Повезло вам, — снова угрюмо усмехнулся Греков. Задав еще несколько вопросов, он вернул Виктору документ.
— Хорошо, — сказал он, что-то записывая… — Я прикажу написать приказ о вашем зачислении… Как будто у вас все в порядке, а там черт его знает… Сейчас всякая сволочь примазывается к офицерскому сословию. Какая-нибудь шантрапа нацепит на плечи офицерские погоны и ходит, нос задравши. В душу ведь каждого не влезешь… Смотрите у меня, Викентьев, ледяным взглядом посмотрел Греков на Виктора так, что у того мурашки пробежали по спине, — если вы тоже мне голову морочите, то с живого кожу сдеру… Меня ведь не проведешь. Я каждого, чем он дышит, вижу.
— Что вы, господин есаул, — с деланным возмущением воскликнул Виктор. — Неужели я у вас сомнение вызываю?
— Всякое бывает, — уклончиво буркнул Греков. — Трубачев! — гаркнул он в дверь.
Дверь мгновенно распахнулась, и в ней, выпятив грудь, руки по швам, вытянулся черноусый, франтоватый, красивый унтер-офицер.
— Чего изволите, ваше благородие?
— Отведи вот господина прапорщика в батальон капитана Розалион-Сашальского, скажи ему, что приказ сегодня будет… Он просил у меня адъютанта, так вот пусть прапорщика и зачисляет адъютантом своим.
— Слушаюсь, ваше благородие! — козырнул унтер-офицер и дружелюбно глянул на Виктора. — Пойдемте, господин прапорщик.
Идя с унтер-офицером, Виктор искоса поглядывал на его умное, симпатичное лицо. Потом он спросил:
— Как вы попали сюда?
— Длинная история, господин прапорщик, — грустно улыбнувшись, сказал унтер-офицер. — Долго рассказывать… — Он внимательно посмотрел на Виктора. — А что это вас так заинтересовало?
— Да так, просто спросил.
— Нет, господин прапорщик, — усмехнулся унтер-офицер. — Об этом не спрашивают, когда знают определенно, что в нашу армию пока что только добровольцы вступают… Если уж на то пошло, — улыбнулся унтер-офицер, то я вам прямо скажу, что вы тоже не с особенной-то охотой вступаете в нашу армию…
Виктор растерялся и покраснел.
— Ну, что вы! — бурно запротестовал он. — Я добровольно.
Унтер-офицер засмеялся:
— Ну пусть будет добровольно. Мне-то ведь все равно. Только вы напрасно меня боитесь… Я вам зла не сделаю… Но вот мы и пришли, сказал унтер-офицер, когда они подошли к казарме. Он остановился и нерешительно произнес: — Господин прапорщик, вы меня извините, что я вмешиваюсь в ваши дела… Но скажу прямо: вы такой молоденький, еще не опытный, хочется вам доброе сделать, если, конечно, не отвергнете моего совета.
— Да нет, что вы! — воскликнул Виктор. — Я вам буду только благодарен.
— Я хотел сказать вам, что вы вот идете служить адъютантом к этому поляку, так вы не особенно поддавайтесь его влиянию… Алкоголик!.. Он любит пить и спаивать своих подчиненных… Так он и вас может в это втянуть… Ни за грош можете пропасть…
— Ну уж нет! — воскликнул Виктор. — Этого ему со мной не удастся сделать.
— Я вас предупредил… Служу я в главной канцелярии армии писарем, в подчинении есаула Грекова… Если в чем потребуюсь, пожалуйста, я вам всегда помогу. Человек вы, видимо, хороший, мне вы нравитесь… Фамилия моя Трубачев.
— Спасибо! — снова пожал его руку Виктор.
Виктор был изумлен, когда узнал, что весь батальон состоял человек из двадцати-тридцати. А вся «армия» состояла человек из двухсот, и то, главным образом, из начальствующего состава. Рядовых в ней почти не было. Потом он уже узнал, что в Саратовскую армию никто не шел, а мобилизовать было некого.
Поэтому ни о какой здесь работе не могло быть и речи. Не с кем было ее проводить. Виктор сообщил об этом подпольному комитету. Оттуда последовало указание, чтобы Виктор временно задержался в армии. По сведениям, имевшимся в подпольном комитете, белогвардейцы намереваются мобилизовать в Саратовскую армию крестьян Донской области. Тогда для Виктора откроется широкое поле деятельности…
Командиром батальона был капитан Розалион-Сашальский. К Виктору он отнесся снисходительно.
— Ну что ж, молодой человек, милости просим, — сказал он после того, как Трубачев передал ему приказание Белого дьявола. — Служите… Будете у меня адъютантом. Помогайте в штабе пока… Обзавелись мы всем хозяйством, завели и штабы, только вот солдат, так сказать, нету… Ха-ха!.. Сидите в штабе, делайте вид, что чем-то занимаетесь… Хотя делать у нас, ей-богу, нечего… Зря, так сказать, хлеб едим… Ха-ха!..
В штабе, действительно, делать было нечего. Офицеры в штаб почти не показывались, проводя дни и ночи в кутежах и дебошах. Сам командир батальона, пропадая все время где-то в городе, тоже был редким посетителем своего штаба.
Виктор был предоставлен самому себе. Сидя один в штабе, он читал книги, которые нашел в шкафу, не известно каким образом попавшие сюда. Тут были: Достоевский, Джек Лондон, забавные новеллы эпохи Ренессанса аббата Беневентура де Перье, «Картины былого тихого Дона» атамана Краснова.
Иногда, заходя в штаб и видя Виктора углубленным в чтение, Розалион-Сашальский недоуменно пожимал плечами.
