— А вот как допьем здесь, так и поедем к девочкам.
— Ей-богу? — обрадовался Афанасьев. — А у вас есть?
— Найдем.
— Вот это дело, — оживился Афанасьев. — Ей-богу, дело! Признаюсь, как увижу красивую девочку, так весь сам не свой делаюсь… Эх, черт побрал!.. Люблю красивую жизнь!.. Я извиняюсь, господин офицер, выйду до туалета…
— Может быть, проводить?
— Нет, спасибо. Я сам.
Пошатываясь, Афанасьев отдернул портьеру, вышел. Прапорщик встал и снова ее задернул. Но она тотчас же приподнялась. Вошел Виктор.
— Ну как, Вася? — тихо спросил он у прапорщика.
— Все идет как по маслу, — усмехнулся тот. — Он во всем признался.
— Напои его водкой до бесчувствия, — прошептал Виктор. — Я тут на улице, на фаэтоне жду… Да выпытай у него, есть ли у нас еще провокаторы…
— Ладно, ладно! — отмахнулся прапорщик. — Уходи, а то он сейчас войдет.
Виктор исчез за занавеской. Вскоре, раскачиваясь из стороны в сторону, вошел Афанасьев. Он грузно сел на стул.
— У-у! — помотал он головой. — Я, кажись, того… охмелел… Ах, да наплевать! — махнул он рукой. — Только и нашего, что немного повеселишься. Жизнь стала мрачная… Никакой отрады не видишь ни для души, ни для тела… Слушай, прапорщик, как тебя зовут, а?.. Меня Василием, а тебя?
— Меня тоже Василием зовут.
— О! — обрадованно вскочил Афанасьев. — Значит, тезка?.. Великолепно, дай расцелую.
Он обнял офицера и облобызал его. Прапорщик брезгливо вытер губы носовым платком, потом, взяв графин с водкой, налил в стаканчики.
— Выпьем.
Вскоре Афанасьев настолько напился, что стал плохо соображать.
— Вася! — бормотал он. — Слышишь, Вася… Поедем к девочкам… Люблю девочек…
— Выпей вот еще, — подал ему стаканчик с водкой прапорщик. — Выпьем тогда поедем.
— И выпью! — вызывающе воскликнул Афанасьев. Вырвав из рук офицера стаканчик, он залпом выпил водку. Но, видимо, это уже было сверх меры. Афанасьев ошалело мутными глазами оглянулся вокруг, хотел что-то сказать, но покачнулся и, промычав нечто бессвязное, опустил голову и стал засыпать.
Прапорщик с брезгливой усмешкой посмотрел на него.
— Сволочь!
Афанасьев приподнял голову и уставился на офицера.
— Кто — сволочь? — спросил он.
— Да официант, — усмехнулся прапорщик. — Велел принести ему еще водки, а он не несет… Сейчас выпьем и поедем к девочкам.
— Вася, друг, поедем, — оживился Афанасьев.
— Обязательно, — кивнул офицер. — Ты мне вот только скажи, кто еще с тобой работал заодно?
— Да ведь это не точно, — пьяно мотал головой Афанасьев.
— Ну а все же…
— Слышал, будто…
— Ну-ну?..
— Емельян Василенко…
— А еще? — записал на папиросной коробке прапорщик.
— Чуднов…
— А еще?..
— Грачев…
— А еще кто?
— Больше не знаю, ей-богу, не знаю, — снова положив голову на стол, он захрапел.
Расплатившись с официантом, офицер попросил его помочь довести пьяного Афанасьева до извозчика.
Его посадили в экипаж, и он тотчас же повалился на сиденье и заснул.
Подошел Виктор.
Молодой прапорщик вытащил коробку с папиросами. В ней была только одна папироса, он закурил и бросил коробку.
— Ну, рассказывай, Вася, — попросил Виктор.
Вася Колчанов коротко рассказал ему о разговоре, который у него был с Афанасьевым.
— Значит, гад, признался? — угрюмо спросил Виктор.
— Да. Теперь нет никаких сомнений в том, что он провокатор.
— Ты выяснил, один он был провокатором, или еще кто есть?
— Ах ты, черт возьми! — вдруг спохватился Колчанов. — Коробку-то я бросил… Где она?..
— Да вон мальчик поднял ее, — недоумевающе сказал Виктор. — Зачем она тебе?.. Она же пустая…
— Мальчик!.. Мальчик!.. — ринулся Колчанов к оторопевшему мальчугану. — На тебе три рубля, а ты отдай мне коробку…
Завладев коробкой, Колчанов прочитал на ней:
— Емельян Василенко… Чуднов… Грачев… Знаешь ты таких?
— Не знаю, — ответил Виктор. — Но узнаем. Дай мне коробку. Поедешь со мной или нет?
— Нет, Витя, спасибо, — покачал головой Колчанов. — Я понимаю, куда ты его повезешь. Мне там не место. Это дело ваше, как с ним поступить, меня это не касается.
— Один вопрос, Вася, — взволнованно сказал Виктор. — Ты видел Марину?
— Три дня назад в тюрьме, и то мельком.
— Как она? — с болью спросил Виктор.
— Настроение неплохое, но похудела, побледнела. Она узнала меня и улыбнулась. Я ей дал понять, чтоб надеялась…
— Бедная, — прошептал Виктор. — Вася… — тихо сказал он и запнулся.
— Ну-ну?
Но Виктор молчал. Колчанов обнял его.
— Я знаю, что ты хотел сказать… Пока, Витя, ничего не могу тебе обещать. Очень уж строгий надзор за ней… Но я верю, что мы что-нибудь сделаем. Не горюй, Витя, сделаем, — пожал он руку Виктору.
— А о товарище Елене что-нибудь знаешь?
— Та сидит в одиночке. К ней никого не допускают. О ней я ничего утешительного не могу сказать… Если появится какая возможность, я сейчас же сообщу. Пока, а то Афанасьев очнется да еще сбежит…
— Не сбежит, — сурово сказал Виктор. — За ним следит извозчик, а он наш парень. Ну, прощай!
Вскочив в экипаж, он сел рядом со спавшим Афанасьевым и крикнул извозчику:
— Гони, Ваня!
— Туда? — оглянулся парень.
— Да, Ваня, туда.
Они помчались по Садовой.
