– На Юго-Западном фронте я попадал в такие передряги, которые тебе и не снились, и ничего – потом все проходило или зарастало, как на собаке. Возраст, чего ты хочешь – поэтому я и засыпаю днем. Но разве я могу позволить себе уйти на пенсию? Это в прежней России я получал бы огромную полковничью пенсию и жил в собственном имении и ни в чем бы себе не отказывал. Прав был генерал Адлерберг – профукали мы Россию своей пустопорожней болтовней и рассуждениями о всякой всячине, а сейчас уже ничего не исправить. Погляди на тех же хорватов и сербов – мало говорят, книг почти не читают, стихов не любят, только песни петь любят – зато дело делают. А дела у них идут как нельзя лучше.
В конце концов Диана не выдержала и бросилась к доктору Сергею Салтыкову. Уроженец Вышнего Волочка, занимавшийся хирургической практикой в Петербурге, продолжил свою деятельность в Загребе и стал академиком Хорватской академии наук и искусств.
Выслушав ее сбивчивый рассказ, Салтыков помрачнел. Диана сразу заметила это и ее сердце упало.
– Ваш отец мужественный человек. Он не раз смотрел смерти в лицо на фронте. Но сейчас ему грозит смертельная опасность – еще большая, чем во время боев Первой мировой войны и Гражданской.
Диана замерла, боясь пошевелиться.
– То, о чем вы мне рассказали, указывает на самую страшную для человека болезнь – на рак. Спасение может быть только одно: надо оперировать, и немедленно!
Впервые за много лет отец закричал на Диану. Правда, кричал он очень слабым голосом:
– Ты хоть представляешь, во сколько это обойдется? Да я никогда в жизни не заработаю таких денег! Это просто безумие.
– Безумием будет умереть, не получив медицинской помощи, – сказала Диана дрожащим голосом. – Поедем в больницу, папа. Доктор Салтыков ждет нас.
Она почти вытолкала отца из крошечной квартиры.
Сергей Салтыков внимательно осмотрел Бестужева, взял несколько анализов и отправил их в лабораторию. Потом посмотрел на Владимира Михайловича и сказал:
– Лаборатория покажет точнее, но, в общем, все и так понятно. У вас рак желудка. Возможно, есть уже и метастазы – рак развивается быстро, а вы его запустили, батенька. – Он закряхтел. – На вашем бы месте я, не откладывая это ни на час, готовился к операции.
Полковник молчал.
– Владимир Михайлович…
Бестужев посмотрел на доктора.
– Во сколько все это обойдется? Операция… и все остальное?
Салтыков развел руками.
– Не буду скрывать – лечить рак недешево. А потом, когда зашьем швы, вам еще и лекарства потребуются. Они тоже недешевые, потому что привозят их из Германии и Америки. В Хорватии своих, к сожалению, пока не научились производить.
Бестужев сглотнул комок в горле.
– У меня таких денег нет.
– Я прекрасно вас понимаю. Но вы же бывший офицер. Причем не рядовой – полковник. А среди бывших офицеров императорской и Добровольческой армии действует система взаимопомощи. В Загребе ее по-прежнему возглавляет генерал Александр Александрович Адлерберг, которого, не сомневаюсь, вы хорошо знаете. Ему помогает участник Русско-японской войны генерал Даниил Павлович Драценко. Есть еще и адмирал Федор Вяткин, который возглавляет Союз русских офицеров в Хорватии – я знаю, он тоже многое делает для бывших военных. Давайте договоримся так: мы отложим операцию на один день, а вы пока обойдите всех этих людей и соберите необходимые деньги. Ваша дочь вам поможет в этом.
Поездки по Загребу были утомительными и отняли много сил – отец стал совсем слабым и с трудом передвигался. А может, ему было слишком унизительно просить денег на спасение собственной жизни. Но генералы Адлерберг и Драценко и адмирал Вяткин без лишних разговоров выдали ему столько, сколько требовалось. Они понимали: сейчас время играет против Бестужева и важна каждая минута.
– Все. – Глаза Дианы светились. – Деньги собраны. Я тоже возьму все свои сбережения, добавлю к тому, что нам вручили генералы и мы завтра утром поедем в клинику к доктору Салтыкову. Я звонила ему – он уже ждет нас и готовится к операции.
– Так и сделаем, – кивнул отец. Его лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, но Диана надеялась, что после операции он будет выглядеть лучше.
А главное, будет жить!
Поездка в больницу, где отцу окончательно выставили страшный диагноз, и весь этот суматошный день с беготней по генералам настолько утомили ее, что она уснула, едва коснувшись головой подушки. Завтра надо было встать как можно раньше, чтобы успеть подготовиться к поездке в больницу.
Но когда Диана проснулась утром и побежала в спальню отца, чтобы разбудить его, там никого не было.
Отец исчез.
Когда он вернулся вечером, от его одежды пахло машинным маслом. Он прошел в гостиную и упал в кресло. В его лице не было ни кровинки.
– Ты был на работе?! Господи! – Голос Дианы задрожал. – Я везде тебя искала, но не думала, что ты пойдешь на работу.
– Я сам не думал, что пойду. Но все-таки дошел. И поработал. – Он расстегнул воротник рубашки. – Боже, как же я устал.
– Тебя же ждал доктор Салтыков! Для операции!
Полковник Бестужев покачал головой:
– Я не буду ее делать.
– Но ты же вчера сказал, что будешь!
