Либеральная оппозиция подавлена. Она получила голоса столичных жителей. Но столица — это еще не вся Сербия. Симпатии провинции, сербских крестьян, достались Милошевичу и крайним националистам Воислава Шешеля.
Демократически настроенные сербы рассчитывали на Милана Панича. Это человек с необычной судьбой. Он был профессиональным спортсменом, совсем молодым уехал в Соединенные Штаты, где стал заниматься бизнесом и разбогател.
Он вернулся в Югославию, где в июле 1992 года стал премьер-министром федерального правительства. Его поставили во главе правительства после того, как в мае Совет Безопасности ввел санкции против Югославии. Здравомыслящие сербы возлагали на него большие надежды. Рассчитывали, что он прекратит войну и избавит Сербию от санкций.
«Прилетел Панич, — записал в дневнике тогдашний президент Югославии сербский писатель Добрица Чосич. — Он, похоже, не знает, куда попал и что его ждет. Принес нам ясность, уверенность, надежду и смех, которые мы успели забыть после смерти Тито. И, наверное, еще рациональность и эффективность, которых у нас нет».
Панич обещал, прежде всего, остановить инфляцию, не предполагая, что удержится в кресле всего несколько месяцев. Предельно открытый и откровенный, Панич разительно отличался от других югославских политиков.
«Панич действует решительно и самоуверенно, — отметил Добрица Чосич. — Общается даже с теми, кто не желает с ним разговаривать. Он хочет мира любой ценой. Он — человек без идеологии. Прагматик, который вступил в конфликт с национальной идеологией и общим сознанием народа, правительство которого он возглавляет».
Проблема состояла в том, что реальная власть была не у федерального правительства, а у президента Сербии Слободана Милошевича. А весьма коварный, феноменально хитрый, легко меняющий свою позицию Милошевич строил совсем другие планы. Панич понимал, что во имя спасения Сербии Милошевич должен уйти, и вступил с ним в борьбу за кресло президента республики. Его избрание означало бы окончание войны и восстановление экономики. Но националисты именовали Панича предателем и американским шпионом. Он был слишком благоразумен для взбудораженного сербского общества и сербских политиков, обезумевших от национализма.
Он баллотировался в президенты Сербии. Его избрание означало бы окончание войны и восстановление экономики. Но 20 декабря 1992 года Слободану Милошевичу присудили победу на выборах, хотя у многих были сомнения относительно их честности.
Через десять дней скупщина, парламент Югославии, выразила недоверие правительству Панича. Его политическая карьера закончилась. Он был слишком либерален и благоразумен для взбудораженного сербского общества.
«Парламент ведет себя подобно алкоголику, — с горечью записал в дневнике Добрица Чосич, — страна на грани военной интервенции, а он сбрасывает Милана Панича. Идиотское решение. Ни грамма государственной мудрости в часы, самые критические для народа. Легко и бездумно растрачен шанс Сербии и Югославии — Милан Панич».
Союзная Республика Югославия, образовавшаяся весной 1992 года, состоит из большой Сербии и маленькой Черногории, в которой живет чуть больше шестисот тысяч человек. Эти люди считают себя одновременно и сербами, и черногорцами. В трудную минуту они — на стороне Белграда, но не хотят терять свою самостоятельность.
В 1904 году, когда Япония напала на Россию, королевство Черногория немедленно объявило войну Токио, а в 1914-м — Австро-Венгрии, напавшей на Сербию. Мужества Черногории не занимать.
Столице Черногории недавно вернули ее историческое название — Подгорица. Но на автомобильных номерах и на уличных вывесках все еще написано «Титоград».
— Мы твердо знаем, чего не хотим, но еще не знаем, чего хотим, — признается председатель президиума Республики Черногория Момир Булатович.
У тридцатишестилетнего председателя густые черные усы, пышная шевелюра и хорошая улыбка. Он интеллигентен, разумен и спокоен. Булатович — магистр экономических наук. Когда в 1989 году начались антикоммунистические выступления в Черногории, он втянулся в политику.
В конституции новой Югославии закреплено равноправие Сербии и Черногории. Это положение не так просто осуществить. В Подгорице не разделяют радикализма сербского президента Милошевича и стараются его сдерживать. Черногория долгое время не позволяла сербскому руководству убрать с поста премьер-министра Милана Панича, главного конкурента Слободана Милошевича.
Булатович курит сигарету с мундштуком и говорит:
— Нам не нравится, что те же люди, которые привели Панича к власти, стали делать из него предателя. Мы не хотим, чтобы повсюду искали врагов. Мы не станем поощрять радикалов.
Мэр черногорского города Будва по фамилии Иванович с красиво подстриженной бородкой сидит с нами в совершенно пустом ресторане, где уже не юная высокая блондинка поет «Подмосковные вечера», а курчавый парень аккомпанирует ей на «Ямахе». Мэр Иванович рассказывает о бедственном положении своих избирателей.
