– Добрый день! – произнес отец, – Мы бронировали два номера с сегодняшней даты.
– Здравствуйте. Вы Дмитрий Беломырдин? – осведомилась женщина, оглядывая друзей. – Проходите. Правила в моей гостинице простые – обувь оставлять в прихожей, не курить, не пить. Друзей приводить можно, но вести себя тихо, – рассказывала она, пока компания шла по коридору. Они остановились у невзрачной двери с номером восемь.
– Ваш номер – вот этот, – кивнула женщина Луке.
Лука оглядел крохотную комнатку: грязноватый пол, тусклая лампочка, несколько полочек с каким-то барахлом, шаткий на вид стул, квадратный телевизор и пара старых кроватей с пыльными матрасами. Завершало интерьер тусклое треснутое зеркало.
– Вы не беспокойтесь, – женщина заметила, что парень оторопело смотрит на матрас. – Я белье постельное выдам. Если вопросы какие-то ко мне будут – я на первом этаже.
В этой каморке должны были ютится они с Женей. Комната отца и Петра выглядела не лучше. Сначала Лука сомневался, но теперь точно был уверен: они попали в полное захолустье.
Парень с омерзением зашел в комнату. Отец сказал, что начнут они завтра, так что сегодня можно было «отдыхать». Пузатый телевизор никак не хотел включаться. Лука понажимал все кнопки на аппарате, постучал по нему кулаком и сделал вывод, что тот сломан. Несколько книг на полках не спасали ситуацию: Лука полистал их, но крошечные буквы прыгали перед глазами, а материал подавался скучнейшим образом. К другому хламу парень побрезговал даже притрагиваться. Интернет здесь был, но ловил с перебоями, поэтому телефон и ноутбук сразу утратили половину своих свойств. Лука подошел к мутному зеркалу и посмотрел на себя: светлые волосы, зачёсанные набок, карие глаза. На правой щеке красовался небольшой шрам. Он был одет в теплую куртку и штаны, которые снимать не собирался – в номере было прохладно.
– Что ж, делать тут совершенно нечего, – объявил он. – Разве что спать, да и то сомневаюсь.
Женя, осматривающий шаткий стул, поднял голову:
– Совсем нечего?
Лука уныло кивнул:
– Даже телек не включается!
Женя подошел к телевизору и принялся ковыряться в нем.
– Бесполезно, – Лука махнул рукой. – Я уже пытался. Он не работает.
Женя в ответ лишь хмыкнул, открыл заднюю панель телевизора и что-то провернул там. Раздался треск, какое-то шуршание и экран зажегся, наполнив комнату тихим бормотанием.
Лука открыл рот да так и остался сидеть, глядя на экран. Женя вновь хмыкнул, довольный произведенным эффектом.
– Это старый телевизор, так что пульта у него нет, каналы кнопками переключаются, – Женя вылез из-за телевизора. – Ну-ка, что у нас тут?
К сожалению, никаких сервисов в гостинице не водилось, поэтому в телевизоре было всего два канала. Вздохнув, Женя выключил аппарат:
– Ну и ерунда там, конечно. Телек в крайнем случае смотреть будем.
Оправившись от удивления, Лука спросил:
– Слушай, может ты еще и этот древний стул починишь?
– Я как раз его осматривал, – Женя вернулся к стулу. – Но тут дела похуже обстоят.
– Ага, – Лука только сейчас ощутил, насколько в комнате спертый воздух. Воняло перегаром, пылью и очень старыми вещами. Он подошел к окну и дернул за ручку, но оно не поддалось. Парень дернул сильнее, и окно жалобно затрещало.
– Лучше не надо, – Женя перешел от стула к полкам, – Возможно, оно примерзло, или петли заржавели. Смотреть надо.
– Хорошо, – Лука не понимал, как Женя еще может находиться в этой комнате, – Я пойду… Проветрюсь…
Не дожидаясь ответа, он поспешно обулся и покинул номер. Щелкнул замок и Лука вылетел из гостиницы, полной грудью вдыхая чистый воздух. Его тут же прохватил мороз. Парень поплотнее укутался в куртку и огляделся.
Гостиница находилась на небольшой возвышенности, с которой открывался вид на город. Точнее даже не город, припомнил Лука, а поселок городского типа. И вид этот был печален: несколько гордых пятиэтажек возвышались над городом, рядом с ними теснились разного рода общественные здания – поликлиники, магазины, школы, детсады, – а дальше стояли маленькие одноэтажные дома. Луку обуяла тоска. Захолустье, да и только! Оставалось только надеяться, что на работе у отца дела будут обстоять лучше.
Так началась их двухнедельная командировка. Каждый день они вчетвером вставали в шесть утра и шли в офис компании отца. Все, кроме Жени: тот отправлялся в шахту, где проходила его производственная практика. Лука всегда недоумевал, как можно хотеть стать шахтером. Глядя на улыбчивого полного 18-летнего парня с рыжими волосами, никогда нельзя было подумать, что он хочет стать шахтером. Он неоднократно спрашивал об этом Женю, на что друг отвечал:
– Я сам не знаю. Нравится мне это, вот и все. Ничего не могу с собой поделать.
