Эта история – собирательный образ, все совпадения имен, названий и прочих уточнений – случайны. Красота внешняя не всегда есть красота внутрення. И помните – воровство во все временя считалось самым страшным из пороков и лечилось только казнью.
Юля была необычайно хороша. Грузинка по отцу и русская по матери, точеная, с проницательными черными глазами, звонким голосом, веселая, душа компании. Она привлекала внимание, была всегда в центре, люди прислушивались, старались быть ближе к ней. Она обладала каким-то колдовским магнетизмом, шармом, хотелось весь мир бросить к ее ногам. Мы познакомились на базе отдыха в Дигорском ущелье, я отдыхал со своей компанией, а она со своей. Специфика горных баз – изолированность снаружи и сопряжение внутри. Все, кто отдыхает вместе в горах – навеки братья. А если еще посчастливится сходить в поход, то можно сказать, практически родственники.
Вечера в столовой были похожи на квартирники. Вино или местное пиво, гитара, песни, осетинские пироги, разговоры по душам. Обязательно камин, потому что даже летом ночи в горах – прохладные. Собираются практически все постояльцы базы, кто-то уходит раньше спать, кто-то остается до последнего. Юля, помимо того, что была веселой и жизнерадостной, как горная козочка прыгающей по серпантинным дорожкам, когда уже все еле волочили ноги в конце походов, еще и прекрасно пела. Причем на двух языках – на русском и на грузинском. Коронная песня была Чита-Дрита, Чита Маргарита, точнее, это мы так привыкли говорить и петь, на самом деле “Чито-гврито, чито-маргалито" – это песня о птичке-невеличке. Маргариты там и в помине не было, к моему удивлению. Эта песня стала поводом для разговора. На второй вечер наших каминных посиделок я решился спросить перевод, Юля засмеялась – ну как можно в моем-то возрасте этого не знать?
Слово за слово, как мы оказались одни в столовой, все уже ушли спать. На утро был запланирован долгий поход, сбор после завтрака, поэтому все должны быть бодрые и отдохнувшие. Мы условились непременно увидеться завтра, хотя это звучало слегка абсурдно, ведь мы вместе в одной группе в любом случае идем в поход.
Сопровождающий нашей группы Вадик, местный житель села Куссу, что расположено в семи километрах от базы, в 8 утра уже ходил и стучал в домики и комнаты в корпусах, мол, лежебоки, поторапливайтесь, пора завтракать и в путь. Вадика я знал давно, еще со студенчества. Надежный и проверенный товарищ, всегда выручал. Например, смело можете обращаться, если позарез нужен дизель. Под покровом ночи, когда гаснет последний фонарь, полная канистра топлива за символическую плату будет стоять около нужного автомобиля. Вадик мастерски, но тайно сливает топливо из генераторной, об этом знают все, хотя никто ни разу его там не видел. Вадик однажды умудрился хозяину базы продать его же дизель, и уличен при этом не был. Считаю, это высший пилотаж, и наказывать за такое просто грех.
Еще у Вадика есть кони, он, кстати, в моей записной книжке записан как “Кони Куссу”, именно так его телефоном делились на базе, а то, что он Вадик, я узнал уже позже. Вадик катает на своих лошадях туристов, за годы усовершенствования своей услуги, он разработал стратегию и несколько трюков. Во-первых, прогулка должна быть обязательно с адреналином, во-вторых, как у арабов с их верблюдами – с доплатой. Адреналин получался буквально из воздуха.
Кони – это умнейшие существа, очень преданные хозяину. Если хозяин, в данном случае, Вадик, не издаст определенный звук, напоминающий цоканье недовольной мадам, ваша лошадь не двинется с места. А если Вадик сделает что-то типа “фьють”, то лошадь понесется галопом, и ничего, кроме голоса хозяина, на этой земле ее не остановит.
Экскурсии были трехчасовые, и Вадик категорически не разрешал с собой брать ничего, кроме себя. Т.е. воду и еду было брать нельзя, поскольку это лишняя нагрузка на лошадь, к тому же, по его анонсу, это все его всадникам никогда не пригождалось. Как сейчас помню, скачем мы трусцой по тропинке вдоль крутого обрыва, такого крутого, что из-под каждого копыта каждой лошади вниз летит камешек – другой, создавая для последнего ездока ощущение неминуемого апокалипсиса. Кажется, что на 5-й лошади уже вся тропинка провалится вниз, и скакать придется на честном слове и молитвах лошадиных богов. Пятым всадником по пути “туда” был я, напереживался вдоволь, и, когда уже возвращались обратно, я попросился быть первым.
Слово гостя на Кавказе – закон. По идее, должен был быть первым Вадик, но раз я выразил желание, он не смел перечить. Как только мой конь начал чинно ступать по тропинке, которая час назад разваливалась от нашего табуна, и я почувствовал, что еще все-таки есть какая-то опора под копытами, надежда вернуться целыми на базу во мне начала возрастать, я ехал с мыслью, что теперь-то идущие позади меня товарищи поймут прелесть вида падающих камней, так вдруг Вадик сделал свое негромкое свистящее “фьють”, и мой Цезарь со скоростью стрелы без предупреждения пристегнуть ремни, помчал вперед.
