Он еще не распростился с непутевыми эдуями, как гонцы известили его о том, что, покуда он отсутствовал, занимаясь бессмысленным миротворчеством, его лагерь был атакован. Гонцы «сообщили ему, как опасно было положение: враг со всеми силами напал на лагерь, люди свежие часто сменяли у него утомленных, а наших изнуряло постоянное напряжение, так как вследствие огромных размеров лагеря они должны были все время бессменно держаться на валу; много народа было переранено стрелами и всевозможными метательными снарядами; впрочем, для защиты от них оказались очень полезными метательные машины. По уходе врагов Фабий оставил только двое ворот, остальные же приказал заделать, а на вал поставить оборонительные щитки и на завтрашний день стал готовиться к такому же нападению».
Как будто все могло быть иначе?!
Стоило неприятелю узнать, что Цезаря в ставке нет, как началась атака.
Ладно, на первый раз еще все обошлось, однако Цезарь вполне мог явиться уже к пепелищу и телам своих поверженных товарищей…
Естественно, узнав о происшедшем, он мгновенно двинулся к лагерю.
Между тем в общине эдуев так и не наступил мир. Более того, улепетнувший Литавикк, которому Конвиктолитавом было вверено командование военными силами, вернулся, услышав об отбытии Цезаря, и вновь началось сущее безобразие. Самое грустное в том, что эдуи, подобно ментально ущербным социопатам, были даже не в состоянии грамотно оценить происходящее: кто прав, а кто виноват. Вдобавок еще проявились некоторые сугубо национальные черты их характера.
Цезарь пишет:
«Эдуи при первых же известиях от Литавикка не дают себе труда расследовать дело. Одних увлекает корыстолюбие, других вспыльчивость и необдуманность – эта прирожденная черта их национального характера, заставляющая их принимать пустые слухи за несомненную истину. Они грабят имущество римских граждан, вырезывают их, уводят в рабство. Положение, и без того принявшее дурной оборот, еще более ухудшает Конвиктолитав, который доводит чернь до крайней ярости, чтобы по совершении преступления ей неловко было образумиться. Так, они заставили военного трибуна М. Аристия, который отправлялся к своему легиону, покинуть город Кабиллон и дали ему гарантию личной безопасности; к тому же они принудили и тех римских граждан, которые поселились там для торговли. Но тут же на пути они напали на них и отняли весь багаж. Так как те стали сопротивляться, то их продержали целые сутки в осаде, и после значительных потерь с обеих сторон нападавшие стали звать к себе еще большее число вооруженных.
